С последним ударом печального колокола сквозь боковую калитку прошла еще одна фигура, ответила на приветствие часового и, перейдя улицу, двинулась в сторону Дома бенедиктинцев.

– Луис! – позвал я.

Мужчина повернулся на каблуках и направился ко мне.

– Этоты, Хилдред?

– Да. Ты вовремя.

Я взял его под руку и мы направились в сторону Палат смертников. Он заговорил о своей свадьбе, о милой Констанс, о блестящих перспективах, привлекая мое внимание к капитанским погонам, тройной нашивке на рукаве и военной фуражке. Мне кажется, я слушал, как звенит его шпага, внимательнее, чем его детский лепет. Наконец, мы остановились под вязами напротив Палат смертников. Он рассмеялся и спросил, что мне от него нужно. Я жестом показал ему на скамейку под электрическим фонарем и уселся рядом. Он окинул меня пытливым взглядом, который я так ненавижу у врачей. Я был оскорблен, но он не догадывался об этом, потому что я старательно скрывал свои чувства.

– Ну, старина, чем могу быть полезен?

Я вынул из внутреннего кармана рукопись и заметки о королевской династии Америки и сказал, глядя ему в глаза:

– Я все тебе расскажу. Дай слово офицера, что прочитаешь это до конца, не задавая вопросов. Пообещай прочитать, а потом выслушать то, что я тебе скажу.

– Хорошо, обещаю, если ты так хочешь, – вежливо ответил он. – Давай записи, Хилдред.

Он начал читать, озадаченно поднимая брови, с таким скепсисом, что я задрожал от гнева. К концу чтения брови у него нахмурились, а губы как будто сами сложились в слово «вздор».

Он явно скучал, но сначала ради меня пытался выглядеть заинтересованным, а в конце концов и вовсе оставил свои попытки. Он начал с того, что на красиво исписанных страницах узнал свое имя, а когда дошел до моего, то резко оторвался от чтения и взглянул на меня. Вспомнив о своем обещании, он возобновил чтение, незаданный вопрос остался на его губах. Дойдя до конца и прочитав подпись мистера Уайльда, он аккуратно сложил бумаги и вернул их мне. Я передал ему записки. Он откинулся на спинку скамейки, надвинув на лоб фуражку мальчишеским жестом, который я хорошо запомнил еще со школьных времен. Я наблюдал за его лицом, пока он читал, а потом забрал у него заметки и тоже сложил в карман. Затем развернул свиток с желтым знаком. Он, похоже, не узнал его, и я настойчиво привлек к листку его внимание.

– Ну, – сказал он. – Вижу. И что из этого?

– Это желтый знак, – сердито сказал я.

– Ах, вот как, – вкрадчивым тоном, точь-в-точь как доктор Арчер, сказал Луи. Он собирался продолжать в том же духе, но я его перебил со сдержанным гневом, как можно более уверенно:

– Послушай, ты дал слово!

– Я же слушаю, дружище, – успокаивающе проворковал он.