Газировка присутствовала четырёх сортов: просто с углекислым газом и облагороженная сиропами – яблочным, грушевым и аскорбиново-лимонным. Стаканы, правда, давно растащили местные алкоголики, но Оксану и это не напугало. Она без колебаний сполоснула руки в мойке для стаканов, бросила в прорезь три копейки и, быстро сложив ладони лодочкой, подставила их под струю прохладной шипучки. Есть в жизни счастье!

Тучная мороженщица, сама какая-то полурастаявшая от жары, так не считала.

– Нету сахарных, вышли все, – почти с радостью ответила она Оксане.

 – Остались только пломбирные полуторта и трубочки по двадцать восемь копеек. Брать будете?

– Давайте черносмородиновую, – кивнула Оксана и начала отсчитывать на ладони мелочь…

И тут где-то за бульваром заревела сирена пожарной машины.

– Ну вот опять, оглашенные, – взяла монеты мороженщица, не глядя открыла крышку, достала, выпустив белое облачко, увесистый замёрзший цилиндр. – Всё ездют и ездют, надоели уже. Не на пожар. Не иначе как за водкой. Нате. Берите.

Оксана взяла мороженое и отправилась искать скамейку, желательно в тени, потому как есть на ходу – значит себя не уважать.

Так ей бабушка говорила. А вой сирены всё приближался, и, выйдя на тротуар, Оксана увидела голосившую машину – та красной молнией летела к перекрёстку. Наверное, действительно на пожар…

Что конкретно случилось на перекрёстке, Оксана сразу не поняла. Она просто увидела, как большой фургон тронулся по зелёному свету и плавно, точно в замедленном кино, выехал прямо под завывающий сиреной пожарный автомобиль."

"Сирена закричала так, как кричали, говорят, под бомбами раненые паровозы, захрипела и смолкла.

Красная машина перевернулась, страшно проскрежетала по мостовой и замерла, из её чрева, словно выпущенные внутренности, потянулись шланги, шланги, шланги… Шумно проснулся гейзер под расплющенным капотом фургона, воздух пронзили крики, стоны, всхлипы, матерная ругань…

…Народ у нас, кто бы что там ни говорил, в массе отзывчивый и дружный, особенно если беда. Кто-то со всех ног кинулся к телефонной будке (о мобильниках в те годы мы и не слыхали), кто-то выскочил с огнетушителем, кто-то бросился вытаскивать из покорёженных кабин пожарных и водителя грузовика… Всё же в тот день ангелы-хранители пребывали на высоте: пострадавших выпутывали из обломков – бесчувственных, окровавленных, контуженных, с разбитыми лицами, но живых.

Третьей машиной, пострадавшей в аварии, оказалась красная «шестёрка», на которую отбросило грузовик. Деревянный, обшитый металлом кузов от удара сорвался с места и рухнул несчастному «Жигулю» прямо на крышу.