И вдруг – громкий звук льющейся воды! Часовой решил помочиться в болото со своего возвышения. Действительно, не под себя же?

Вовец даже сам не понял, как бросился вперед. Мгновенное решение, мозговой импульс. Это был единственный шанс вырваться за пределы цепи наблюдателей. Не зря воинский устав запрещает часовому оправляться: человек в это время беззащитен и отвлечен. Держа в руках по ботинку, шнурки которых по-прежнему были связаны, высоко задирая колени, как журавль, Вовец в две секунды преодолел считаные метры, разделявшие их, и захлестнул связанными шнурками горло Ворона.

Потянул его на себя, падая на спину. Пальцы часового царапали горло, пытаясь поддеть удавку. В падении Вовец повернулся боком и уже в воде развернул Ворона лицом вниз, сам оказавшись сверху. Тот забился, задергался, но тут же внезапно весь расслабился и затих."

"Вовец ещё некоторое время подержал его лицом в воде, но тот не подавал признаков жизни. Вряд ли его задушили шнурки, скорее всего, захлебнулся болотной жижей. Вовец перевернул тело, откинул его на кочку. Не глядя в лицо мертвецу, торопливо трясущимися руками обшарил карманы.

Ничего. Но на ремне висел кинжал. Расстегнув пряжку, Вовец перевесил ремень с ножнами себе на пояс.

Ему хватило хладнокровия, сдерживая нервную дрожь, вынуть из карманов приготовленные ещё раньше портянки, обернуть ноги и зашнуровать ботинки. Все это проделал быстро, буквально в полторы минуты. Поискал свисток. Тот висел на веревочке на запястье у мертвеца. Сполоснул в воде, поднес ко рту, примериваясь. И понял, что если коснется им своих губ, его сразу стошнит. Словно изо рта покойника себе в рот берет. Махнул рукой и швырнул свисток в тростники.

Быстро зашлепал прочь, не обращая внимания на громкий плеск. Никто тут не услышит. Проворонил его Ворон, второй раз за одну ночь, и в последний…

Вовец вышел на тропу, ведущую в лагерь. Даже в потемках её легко можно было различить, так хорошо натоптали. Он был уверен, что вся зондеркоманда вынюхивает его в болотах, а на острове никого не осталось. Но к палаткам подкрадывался осторожно, прислушиваясь. Все палатки оказались плотно закрыты. Вовец принялся их потрошить от меньшей к большим. Никаких документов, бумаг, учебных пособий, даже просто книг или газет.

Никаких фотоаппаратов и видеокамер. Ничего, что могло бы подтвердить подготовку боевиков. Только надувные матрасы, одеяла, спальные мешки, кое-что из одежды, пустые сумки и рюкзаки. Ну ещё мыльницы, полотенца и бритвенные принадлежности. Прямо юные пионеры в походе выходного дня. В одной из маленьких палаток размещалась кухня. Примус, двухконфорочная дачная газовая плитка и пара баллонов. Кастрюли, чашки-ложки на двадцать человек, мешок крупы и коробка тушенки. Немного чая, сахара и пачка соли.