Даже чувствую: от Дениз веет, нет, несёт осознанием собственной вины.

Дениз пришла не проведать, она пришла сознаться.

Господи. А что, если это что-то ужасное про тебя, чего бы лучше мне не знать?

Тесси, прекращай.

Не могу.

Смотрю на Дениз, на её лицо – виноватое и грустное. В голове рой вопросов. Хочется спросить, зачем она пришла. Кто ещё тогда погиб. Кого из компании посадили рядом с тобой. Или что же у тебя был за таинственный проект, о котором ты мне не рассказывал. Но Дениз не даёт мне спросить.

Она открывает рот что-то сказать, но не может. В глазах у неё блестят слёзы, и от этого у меня по спине бегут мурашки.

Закрываю дверь кухни, прислоняясь спиной и всем весом давя на неё, чтобы захлопнулась. Дениз пусть говорит, что хочет, но Джейми этого слушать не будет. Я бы и сама не слушала, во мне вообще какое-то первобытное желание просто закрыть уши и кричать, кричать, пока след её не простынет. Но вместо этого я поворачиваюсь к непрошеной гостье спиной, включаю чайник.

– Может, чаю? – шёпотом предлагаю я.

Рукой тянусь к холодильнику, достать молока. Магнитик с фотографией Джейми снова отвалился, видимо, когда бутылка молока разбилась, под холодильник упал.

– Нет, Тесс, спасибо. Я ненадолго. Хотела… хотела на похоронах сказать, но момента нужного не находилось.

В горле жжёт кислотой, во рту металлический привкус. Выключаю чайник, и кухня погружается в напряжённую тишину.

– Вина мне покоя не даёт. Столько собиралась с силами взять и заехать. А сейчас припарковалась за углом, сидела целый час, думала, что скажу. Просто так получилось, что… что то мероприятие во Франкфурте отменили.

– Что?

Из её глаз текут слёзы, она не говорит, а всхлипывает, слова хочется из неё вытянуть клещами.

– В то утро пришло письмо по корпоративной почте. Половина немецкого офиса слегла с гриппом, поездка отменялась. В принципе, время сообщить ещё было, ведь основная часть сотрудников летела после обеда. Но тут я вспомнила, что Марку-то забронировали на более ранний рейс. Я ему сразу позвонила спросить, прочитал ли он письмо. Он тогда садился в самолёт, на заднем фоне спрашивали посадочный. И мне показалось, что Марк меня услышал, что не надо уже никуда лететь. Он точно засмеялся, сказал, мол, ладно. Но я с ним из дома разговаривала, чемодан собирала, связь так себе была, пропадала всё время. Мне казалось, он услышал. А потом… новости про этот рейс. Всё… моя… вина.

Гляжу в упор в водянистые глаза этой женщины на нашей кухне. Всхлипывания прекращаются, она, сама того не замечая, делает глубокий вдох. Если бы не она, ты бы был живой. Если бы не она, Джейми бы не остался без отца.

– Но почему, понять не могу, остальные летели другим рейсом?

Дениз качает головой, шумно выдыхает.

– И здесь это я ошиблась.