Список покупок на листочке из дневника, что дала мне Шелли. Впервые он мне пригодился. Чистая разлинованная бумага – есть в ней что-то приятное. Жаль даже на список покупок тратить, но зачем ещё мне дневник? Нет смысла писать тебе каждый вечер письма – и так с тобой в любой момент можно поговорить.

Шелли прислала сегодня эсэмэску. Я была никакая – оттирала пол от молока и сомневалась, что вообще буду в состоянии дойти до магазина. В сообщении вроде и дежурные фразы: «Тесс, привет. Это Шелли. Хотела узнать, как твои дела. Если захочешь, позвони». А всё же сил прибавилось: в конце сообщения Шелли поставила смайлик, и мне будто передались её уверенность и спокойствие.

И эсэмэска её читается по-другому, не так, как сообщения со словами поддержки от моих челмсфордских подруг. Шелли будто бы знает, что написать и когда. Я ответила «Спасибо», поставила «большой палец вверх» и прыгнула скорее за руль, пока снова не раскисла.

Из кафе неподалёку до меня доносится согревающий аромат обжаренных кофейных зёрен. Иду в отдел овощей и фруктов. «Ты справишься», – шепчу я себе.

В ряду с шоколадками впервые что-то не так. Весь ряд отдали под шоколадные пасхальные яйца. Каких только нет. До Пасхи, может, ещё несколько недель, но я себя знаю: Пасха обычно подкрадывается незаметно, а я в это время уже буду так поглощена хлопотами о дне рождения Джейми, что в конце концов за яйцами в отчаянии рванусь накануне праздника, а к тому моменту уже все лучшие разберут.

Для сына я беру не просто шоколадное, а ещё с двумя машинками и деталью игрушечной трассы оранжевого цвета внутри – как раз подойдёт к тем, что уже есть у Джейми. Себе беру с молочным шоколадом, а ещё набор яиц поменьше – вдруг Джейми и в этом году захочется, чтоб я спрятала их по всему дому, а он искал. Своим весом толкаю тележку вперёд, тянусь за твоим любимым, вафельно-шоколадным. В этом году на выбор два вида – с кружкой и без. Беру оба, думаю, какое тебе больше понравится. И только держа их в руках, понимаю, что не нужны тебе никакие пасхальные яйца. Потому что тебя больше нет.

Бросаю коробку с яйцом, словно горячую сковородку, бегу скорее в другой ряд. Здесь на полках чистящие средства, но я смотрю не на них, а на тебя: ты стоишь в другом конце, кладёшь в корзину набор чёрных пакетов. Даже сзади очевидно, что это ты. Из-под шерстяной шапки торчат кончики каштановых волос. Одежда – серые джинсы, флотская курка – незнакомая, но я бы из тысячи узнала эти движения и походку, Марк.

Знаю же, что это не ты, но всё равно окликаю тебя, когда ты скрываешься за полками. Всё равно я бегу за тобой.

Секундой спустя я уже в главном проходе между рядами, и там вдруг столько народу – мамы с детьми в колясках, покупатели, – что тебя не видно.