А потом широким шагом проходит в кухню, а Шелли остаётся стоять на пороге. Глаза у неё как плошки.

– Прости меня, – шепчет она.

Я бросаю беглый взгляд назад. Джейми взял один из утренних подарков – гонку на «Плейстейшн» – и теперь изучает обложку, не смотря на Йена и предпочитая не замечать, что к празднику неожиданно решил присоединиться дядя.

Йен встаёт у раковины, руки сложил на груди. Широко раскрыв глаза, словно зачарованно он смотрит на груду деталек лего на кухонном столе.

– Ты же не с ним заодно? – говорю я Шелли, кивая на Йена. – Вы меня пытаетесь запугать, чтобы я страховую сумму отдала, и Джейми у меня забрать пытаетесь.

– Давай-ка мы сядем и поговорим, – предлагает Йен. Поднимает брови, посылая Шелли знак, смысл которого у меня не получается разгадать.

Я запинаюсь, а Шелли заходит на кухню, ударяя по пути шарик об меня.

– Смотри, что у меня, – произносит Джейми нараспев, дразня Шелли. – А вот в эту игру ты меня не сделаешь.

Шелли ничего не отвечает, но отпускает шарик. Грузик на конце ленты падает со стуком на пол. Надутое гелием число восемь подпрыгивает у потолка, царапаясь верхом о чёрную балку. Джейми смеётся.

– Мам, можно я новую игру поставлю? – спрашивает он счастливым голосом."

"В кои-то веки сына так отвлекли подарки, что он не чувствует атмосферы вокруг, напряжения, разлившегося в воздухе; он слишком рад видеть Шелли, чтобы поинтересоваться, зачем Йен пришёл. Он не замечает даже того, что Шелли молчит.

– Да, играй, – киваю я. – А потом будем тортик кушать.

Как только от Йена с Шелли отвяжемся.

И только когда Джейми убегает играть, я замечаю, что Шелли плачет. Из её глаз текут две идеальной прямоты струйки. Впервые я вижу, чтобы она вот так, по-настоящему плакала. Мне и самой теперь захотелось, и я отворачиваюсь.

Поворачиваюсь к Йену и, немного приподняв подбородок, говорю:

– Не знаю, Йен, зачем ты пришёл, но приглашать тебя никто не собирался. Я не обнаружила ни единого доказательства того, что ты давал Марку в долг. Мне кажется, ты мне наврал, чтобы получить часть страховой суммы или, может, все эти деньги. Ты мне всё говорил, мол, помочь хочу, но ведь это неправда. Ты пытаешься меня обмануть, да вы оба пытаетесь.

Смотрю на них, и мне кажется, будто на меня наступают стены. У обоих такие напряжённые лица. Что же, я их наконец-то вывела на чистую воду?

– Тесс… – начинает говорить Йен.

Поднимаю руку и прерываю его:

– Ты же приходил ко мне домой, пока меня не было?

Йен ничего не отвечает, и я понимаю, что так и есть, приходил.

– Тебе… Тебе лучше отныне держаться от нас подальше, – отчеканиваю я. – Завтра я свяжусь с новым адвокатом и сделаю так, что ты ни пенни не получишь из страховки. А ещё… ещё я обращусь в полицию, чтобы тебе запретили к нам приближаться.