Не стану отрицать, в те минуты, когда не пытался осуждать меня, Оливер даже казался мне привлекательным. И я вдруг поймал себя на мысли, что осуждал он меня не так часто, как мне казалось.

– Слушай, ты сколько народу пригласил к себе в гости? – спросил я, наблюдая за изобилием яиц, вафель, голубики и различных тостов, включая французские.

Оливер покраснел.

– Знаю, я немного переборщил. Просто давно уже ни для кого не готовил.

– Раз уж мы с тобой собираемся встречаться, нужно все друг о друге выяснить. Так что скажи, давно – это как долго?

– Примерно шесть месяцев.

– Не так уж и много. Практически как вчера.

– Намного дольше, чем мне хотелось бы оставаться одному.

Я посмотрел на него поверх своего тоста с яйцом бенедикт.

– Ты что, не можешь жить без любовных зависимостей?

– Ну ладно, а когда у тебя в последний раз был кто-то?

– Смотря что подразумевать под «был кто-то»?

– Судя по твоему вопросу, я могу сделать вывод, что очень давно.

– Хорошо, – нахмурился я. – Почти пять лет.

Оливер вяло улыбнулся.

– Так, может, лучше воздержимся от комментариев по поводу предпочтений каждого из нас.

– Бриннер просто потрясающий, – сказал я, предприняв попытку примирения.

После чего резко сменил тему: – А почему вы расстались?

– Я… сам не знаю. Он сказал, что больше не ощущает себя счастливым.

– Ой.

Оливер пожал плечами.

– Просто когда много разных людей говорят: «Дело не в тебе, а во мне», ты начинаешь подозревать, что в действительности дело как раз таки в тебе.

– Почему? Что с тобой не так? Ты во сне перетаскиваешь все одеяло на себя? Или ты тайный расист? Или считаешь, что Роджер Мур сыграл Бонда лучше, чем Коннери?"

"– Нет. Да нет, конечно.

Хотя я думаю, что Мур был сильно недооценен. – Оливер с раздражающей легкостью и изяществом вылил из сервировочной ложки крем на свои вафли с маком, создав идеальную спираль. – Но мой предыдущий опыт заставил меня сделать такой вывод.

Я щелкнул пальцами.

– Значит, ты, наверное, ужасен в постели.

– Разумеется. – Он искоса посмотрел на меня. – Ну вот, еще одна тайна раскрыта.

– Черт. Я надеялся, что ты начнешь оправдываться и в конце концов я действительно раскрою какой-нибудь твой грязный секрет.

– Знаешь, Люсьен, для человека, который ясно дал мне понять, что я его совсем не интересую, ты слишком уж любопытствуешь по поводу моей сексуальной жизни.

Кровь ударила мне в лицо.

– Я… ничего такого не делаю.

– Как скажешь.

– Нет, правда. Это… – Ну вот, опять у меня ничего не вышло. Хотя, возможно, я действительно проявил чуть больше любопытства, чем готов был себе в этом признаться. Оливер такой спокойный и сдержанный, что поневоле хотелось понять, каким он бывает, когда дает волю своим чувствам. Если такие моменты вообще случались.