Это не для меня.

– Хорошо, – мягко соглашается она. – Никаких поцелуев.

Я отворачиваюсь, не в силах продолжать смотреть на нее.

– Спасибо.

Она прочищает горло:

– Как ты узнал о подушках?

Подняв взгляд, я вижу, что Инди смотрит на список, который я ей составил. Указывая большим пальцем через плечо в направлении ее комнаты, я говорю ей:

– Я видел твою кровать.

– Я шесть лет не спала одна. Мне тяжело в пустой кровати. Я и в отелях так же делаю.

– Можешь это вычеркнуть, – я протягиваю руку, пытаясь забрать свой список.

– Нет. – Она держит листок так, чтобы я не мог до него дотянуться. – Ты прав. Мне нужно с этим разобраться. Теперь спать в одиночестве – это моя жизнь. Я должна привыкнуть и не городить стену из подушек, чтобы обмануть саму себя.

Она берет оба наших списка и пристраивает их на холодильник, рядом с нашим договором аренды. Три исписанных от руки листка. Странное свидетельство наших странных отношений.

Склонив голову набок, она изучает их.

– Предупреждаю, Шэй, я девушка дорогая. Неважно, поддельная или нет. Тут уж я ничего не могу с собой поделать.

– Тогда, я думаю, хорошо, что у меня есть деньги.

Она игриво хлопает ладонью по столешнице:

– Мне нравится это слышать!

Я беру ее пустую тарелку вместе со своей и начинаю мыть их в раковине.

– Ты когда-нибудь оставляешь посуду постоять хоть минутку? Тебе не обязательно мыть ее сразу, как только закончишь пользоваться. Расслабься, Райан.

– Мне нравится порядок.

– Ни хрена себе, Шерлок. – Она на мгновение замолкает, и я чувствую, что она наблюдает за мной. – Почему ты ни с кем не встречаешься? Ты мог бы заполучить любую девушку, какую захочешь. В тебе есть сексуальность. Плюс ты готовишь и убираешь.

Опешив, я замираю с тарелкой в руке, на нее продолжает литься вода. Инди без проблем сообщила мне, что она ко мне чувствует, но услышать, что она считает меня сексуальным, – это совсем другое. Наверное, из-за того, что мы начинаем узнавать друг друга и живем вместе, слова приобретают больший вес. Но, возможно, я переоцениваю девушку по ту сторону стола, компанией которой я, кажется, наслаждаюсь больше, чем показываю.

– У меня сейчас нет времени. Есть более важные дела, которые нужно сделать в первую очередь.

– Значит, в конце концов ты это сделаешь?

– Может быть, после того, как оставлю карьеру. Не знаю. Я об этом не задумывался."

"Ложь. Наглая ложь. Я обдумывал это решение в течение многих лет. Если я когда-нибудь снова раскроюсь, это будет уже после того, как я уйду из спорта. Тогда, когда я стану просто сноской в учебниках истории. Когда я смогу выйти из дома и не чувствовать себя выставленным на всеобщее обозрение, словно животное в зоопарке. Когда смогу доверять кому-то еще, кроме себя самого.

Но это если я снова раскроюсь.