Чувствуя мгновенный прилив восторга, я воскликнула с почти неприличной радостью:

– Так и знала, друг мой! Чувствую, что ты наконец-то отплатил мне за все кружки бульона, что я тебе таскала из кухни! Я очень тебя люблю!

Почти дернулась в его сторону, чтобы на радостях заключить в крепкие сестринские объятия, но он уточнил:

– В смысле, что я сделал?

Кхм…

– Ты поставил деньги от моего имени, – напомнила я приятелю, вообще-то обычно не проявляющему никакой забывчивости, особенно, когда дело касалось крупного выигрыша. – Эта ставка была единственной! Несмотря ни на что, Мейз, ты мой самый лучший друг!

– Другими словами, ты не собираешься со мной делиться деньгами, – насмешливо перебил он. Светлые глаза приятеля блестели то ли от алкоголя, то от смеха.

– Конечно нет, – согласилась я. – Если знаешь, зачем спрашиваешь и ставишь меня в неловкое положение.

– Твоя щедрость всегда имела четкие границы, – фыркнул он. – Но ставку сделал не я.

Пару секунд понадобилось, чтобы оценить это в действительности бесценное знание, потому что оно несло в себе столько всего, что от мыслей вдруг загудела голова. Не исключаю, что еще и от запаха черемуховой настойки, пропитавшей воздух нашей комнаты.

– Какое разочарование, – наконец резюмировала я. – Ты бы ни за что не потратил на меня сорок динаров.

– Сколько?! – охнула Юна, прикрыв рот ладонью.

– Много. – Мейз высокомерно покосился на нее. – Адель, на тебя поставил бы только тот, кто был уверен, что ты точно выиграешь. То есть ты сама. Может, ты поставила и забыла? Краткосрочной потери памяти не случалось?

– Нет.

Несложно догадаться, кто в этой академии наверняка знал, что победит девушка из Шай-Эра в то время, как сама девушка не была до конца уверена в исходе поединка.

– Тогда мы знаем, кто это был, – пожал плечами Мейз.

– Кто? – единственная ни в чем не разобралась Юна и, заметив, как рыжий закатил глаза, пискнула: – Почему ты опять делаешь вид, что я круглая дурочка?"

"Ничего себе смелость! Потрясающая черемуховая настойка явно пробуждала в соседке какого-то нового человека.

Оставив друзей выяснять отношения, я вернулась к уставшему ждать «счетоводу». Всем своим видом: недовольной миной, скрещенными на груди руками, напряженными плечами, – он демонстрировал досаду.

– Все! Теперь я готова держать и радоваться.

– Впервые в моей карьере…

– Догадываюсь! – с улыбкой перебила я.

Но кошелек принимала осторожно, глубоко в душе побаиваясь, что он взорвется в руках и испустит через открытую прорезь едкий зловонный дым. Отвратительных шуток можно придумать море, а клуб поклонниц Гаррета Ваэрда способен устроить каверзу. Но ничего не случилось.

Стоило торбу встряхнуть, как она начала стремительно наполняться деньгами, становясь тяжелее.