– Ты что по комнатам шляешься, работать мешаешь!

– Но-но… – Ольга пыталась отодвинуться, – мужик ее продинамил, так она на людей бросается!

– Это ты, что ли, человек? – заорала Наталья. – Да ты козявка мелкая, дрянь, как таких земля носит!

– Ты за оскорбление ответишь! – Ольга тоже хотела заорать, но голос предательски дрогнул.

– Уж не перед тобой ли? – усмехнулась Наталья. – И кто же это за тебя заступится? Никому ты не нужна, Муха-цокотуха! Пошла вон отсюда! Чтобы больше я тебя у нас не видела!

– Ты не очень-то! – Ольга старалась, чтобы ее отступление не перешло в паническое бегство.

 – Бухгалтерия не твоя собственность!

Наталья вдруг цепко ухватила ее за нос и провела так через всю комнату к выходу. Было ужасно больно, но сделать Ольга ничего не могла – у Натальи рука твердая, это все знали.

Она выпихнула Ольгу в коридор и с грохотом захлопнула дверь бухгалтерии.

– У, корова! – прошипела Ольга в бессильной злобе. – Правильно тебя Васька бросил!

Надо же было такому случиться, что мимо бухгалтерии как раз в это время проходил Василий Селиверстов собственной персоной.

Василий, как всегда, был одет аккуратно, модно и дорого, а также чисто выбрит и приятно пах туалетной водой, которую всегда покупал себе сам, не доверяя ни одной знакомой женщине такую важную вещь.

Увидев Ольгу в потрепанном виде в мятой блузке с пятном на воротнике и с красным носом, Василий пренебрежительно усмехнулся. Такого Ольга вынести не смогла, она вообще была завышенного мнения о своих способностях интриганки и сплетницы. Говорить, а тем более делать людям гадости небезопасно: рано или поздно найдется достойный противник либо человек просто разозлится до крайности, так что может и физиономию начистить.

– Что-то ты, Васенька, сияешь, как блин на Масленице, – приторным голосом начала Ольга, – счастье со щек так и капает. Не иначе как снова жениться собрался.

– А твое какое дело? – грубо ответил Василий и хотел было пройти мимо, но Ольга ухватила его за рукав.

– А такое, что видели, как ты с дамой целовался на корпоративе… – игриво продолжала Ольга.

И тут же отшатнулась, потому что лицо Василия изменилось до неузнаваемости. На нем мелькнул сначала страх, а потом самая настоящая ненависть.

Селиверстов сгреб Ольгу в охапку и потащил в конец коридора. Там он остановился и прижал ее к двери кладовой, которая всегда была заперта.

– Если ты, сука, кому-нибудь об этом расскажешь, – прошипел он, стискивая ее горло руками, – я тебя убью!

– Пусти! – Ольга отбивалась, чувствуя, что ее горло перехватили сильные мужские руки и воздух с трудом пробивается в гортань. – Пусти, дурак!

– Заткнись! – шипел Василий сквозь стиснутые зубы.