Он ощутит на себе светлую кару сил добра и справедливости и будет страдать! Никто не умрет без боли, я лично за этим прослежу! Их души вывернет наизнанку от предсмертных мучений и только так мы сможем отплатить свету за то, что не прикончили их раньше!

— Апчхи! — я не сдержался и своим чихом активировал одно простое заклинание, отчего у моего соседа по строю разом выпали все перья. Прошло еще несколько секунд, и двое его товарищей просто развернулись и ушли. Тогда как остальные снова разорвали строй и сделали несколько шагов в сторону.

— Вы совсем обнаглели? — возмутился командир, — А ну сомкнуть строй! Ты, ты и ты, ко мне! — серафимы послушно подошли к нему, а он хорошенько замахнулся светлой плетью и прошелся им по спинам. Не помогла даже броня, все-таки эта плеть магическая и слишком добрая, потому причиняет боль даже одним своим видом. — Вы трое наказаны и не отправитесь с нами! Уходите прочь и сдайте амулеты, это приказ!

— Но мы же… — забубнили бедолаги, но когда плеть снова засветилась, передумали спорить.

— Апчхи!

— Так, а теперь… — прищурился командующий, — Кто чихнул? Кто-то из вас заболел и рискнул прийти сюда, чтобы заразить остальных? — он взглянул на еще десяток облысевших после второго чиха серафимов, после чего прошелся по строю. — Может, это ты?

— Да-да, это он, командир! — заголосили остальные, но я так и стоял по стойке смирно. Все-таки командир отчетливо видит, что у меня совершенно обычные крылья, тогда как для остальных они выглядят совсем иначе…

— Это не я, — пожал я плечами.

— Точно? — нахмурился командующий и встал вплотную ко мне.

— Конечно, я же серафим, воин света. А воины света не могут лгать… — мой аргумент попал в благодатную почву и сразу был принят. У него даже не возникло вопросов, почему в таком случае он не должен поверить остальным серафимам…

— Ладно, понял, ты точно ни в чем не виноват, — заключил командир, — Воины света! Слушайте меня! Совсем скоро мы отправимся нести добро. То место, куда мы вскоре попадем, погрязло во тьме и злобе…

Он продолжил рассказывать какие мы все добрые и хорошие и как прекрасно, что наши зачарованные клинки могут резать любую броню и выжигать плоть, а я периодически чихал. Ничего не могу поделать, аллергия на пух.

И каждый чих сдувал перья с крыльев сразу нескольких рыцарей, так что, когда командующий закончил со своей речью, на площади осталось стоять всего шесть сотен серафимов. И еще три сотни пехотинцев, у которых из-за спины торчат ощипанные куриные крылышки.

— Да хватит разрывать строй! — взревел командующий. Просто он заметил, что я стою один, а вокруг меня образовалась пустота. Никто не хочет приближаться и все как-то смотрят в мою сторону.