Начала вставать, но дорогу преградил официант, который будто бы не заметил, что помешал мне. Ловкими движениями он расчистил место на столе, забрав недопитый облепиховый чай, и расставил тарелки с художественно выложенным тартаром из… креветок? Я успела забыть, что за странное блюдо заказал мне Филипп.

Подняла на него глаза, встретилась с его пронизывающим стальным взглядом…

И поняла, что не хочу уходить.

Да, Филипп Завадич повел себя совершенно возмутительно. Так нельзя обращаться с людьми, тем более, с женщинами.

Но глядя на этого вальяжного хищника, демонстративно наблюдающего за моей реакцией, я поймала себя на безумном любопытстве.

Кто он такой?

Зачем он это сделал?

Чего хочет?

Что собирается делать дальше?

Любопытство это было сильнее всех правил приличия.

Поэтому я осталась.

Тем более, меня ждали три разноцветных тартара на трех пестрых блюдцах, украшенных брызгами соуса, которыми повар явно пытался передать какое-то художественное высказывание.

Это надо есть? Выглядит красиво, но…

— Вам не нравится? — проницательно спросил Филипп."

"От его стейка уже ничего не осталось, и он медленно тянул густое темное вино из бокала, откинувшись на спинку стула.

— Честно говоря, не люблю термически необработанные продукты, — призналась я.

— Слишком осторожны? — усмехнулся он. — А я вот люблю все сырое и дикое — мясо, рыбу, устрицы… чувства. Необработанное, не измененное. Такое, как появилось на свет в живой природе.

— Каждому свое, — пожала я плечами.

— «Jedem das Seine», — с лязгающим немецким акцентом перевел он. — Знаете, где это было написано? Над воротами Бухенвальда.

У меня никак не получалось нащупать правильную интонацию в разговоре с Филиппом Завадичем. В любом другом случае я бы уже попрощалась и ушла, но он слишком меня интриговал.

Холодный стальной взгляд, подавляющая энергетика и низкие нотки в голосе, пробирающие до самых костей.

Завораживающая харизма хищника.

Такие, как он, питаются такими как я. В живой природе.

И от этого захватывает дух, как на американских горках.

Ощущение опасности — но такой… контролируемой.

В конце концов, что может со мной случиться посреди столицы в людном месте?

— Чем вы занимаетесь, Вера? Я правильно понял, что вы не коллега Натальи?

Он сам выбрал тон дальнейшей беседы, свернув с пути провокации.

Почему-то меня это разочаровало.

— SMM-менеджер, — я назвала самую скучную версию того, чем занималась сейчас.

Еще недавно я могла бы заинтересовать его, выпендрившись своей должностью «менеджера по эмоциональному опыту для клиентов». Таких клиентов, как он — неприлично богатых людей, которые выбирают себе квартиру не по принципу «поближе к метро» и «на что хватило».