Провожу ладонями по коже, которая еще помнит нежность таких сильных мужских рук, которые могут меня сжать до боли, но вместо этого погружают в блаженство.

Развожу колени, потому что тянущее горячее чувство между ног требует этого.

Побыть немного сластолюбивой наложницей, ожидающей своего порочного хозяина и от скуки ласкающей себя.

Мои пальцы и близко не приносят такого наслаждения, как умения Филиппа, но я воскрешаю в памяти вчерашнюю ночь, его требовательный взгляд сверху вниз, его горячий упругий ствол, скользящий между моих губ, его пальцы в моих волосах, которые управляют мной — и тело само доделывает остальное, заставляя меня выгнуться на белых простынях и обессиленно упасть обратно.

Просыпаюсь я от того, что уже совсем не мои пальцы проникают внутрь меня, растягивая чуть болезненно и сладко. Прохладные губы обхватывают сосок, и удержать стон становится невозможно.

На телефоне — два десятка пропущенных от Арсения и строгая смс: «Это занятие тоже списано».

Но обнаружу я это только следующим утром. Потому что этим вечером я танцую голая, завернувшись в выделанную шкуру рыси. Она серая, с серебристым оттенком, почти как глаза Филиппа. Только она мягкая, а его глаза — полированная сталь.

От его взгляда по коже разбегаются мурашки и невольно приходит в голову отчаянная мысль — однажды этот мужчина меня уничтожит.

Однажды. Пока не сегодня. Пока я танцую под тяжелые медленные риффы его странной музыки, я смеюсь и убегаю от него вниз по ступенькам, падая где-то по пути, я отдаюсь ему, выгибаясь всем телом, как течная самка, оглашая весь дом воплями, когда он сжимает зубами кожу у меня на холке.

И снова не еду домой. Не еду по делам. Забросила работу.

Смотрю ночами мультики — голая, с банкой мороженого и кормлю Филиппа с ложечки, слизывая с его губ соленую карамель. Рассказываю ему наши приключения, когда мы ездили за золотым тиком в Камбоджу, за аметистовыми жеодами в Парагвай или за розовым мрамором в Италию.

Слушаю с огромным интересом про двенадцатицилиндровые V-образные двигатели с углом развала шестьдесят градусов, на которых стоят легендарные карбюраторы Weber DCOE — Филипп уверяет, что самый редкий среди них это 38 DCOE с индивидуальными дросселями на каждый цилиндр, созданный исключительно для спортивных прототипов конца шестидесятых."

"Еще чуть-чуть — и я тоже смогу открыть свой салон ретро-суперкаров. Осталось где-то найти стартовый капитал. А вот оформить соцсети и написать эмоциональные истории про них могу уже сейчас.

Но предлагать своему любовнику взять меня на работу — дурной тон.

Другое дело — предложить ему связать меня и делать все, что захочет…

Неудивительно, что после таких насыщенных недель, утренний звонок от Арсения гремит грозовым раскатом.