— Но когда она наконец соблазнила тебя, ты отказался признать, что случившееся имеет в твоей жизни какое-то особое значение. Почему, Адам?

— Потому что я люблю тебя так сильно, что просто обезумел, — наконец признался он, и насмешливая маска спала с его лица, обнажив неистовую силу его эмоций. — И потому что меня мучила нечистая совесть.

— Отчего у тебя была нечистая совесть? Оттого что ты вызвался помочь мне привлечь внимание Дамиона и сделал это неискренне?

— Отчасти поэтому. Когда все зашло слишком далеко, я задумался, имею ли право вмешиваться в твои отношения с Дамионом. Потом вся эта дурацкая история с «Комплексом». — Он вздохнул. — Пожалуй, мне придется признаться во всей этой нелепице.

— Было бы неплохо, — сухо подтвердила она.

— Когда ты мне сказала, что идешь вечером в четверг на прием с Дамионом, я сразу же понял, что проигрываю. Я бросил тебя к нему, разжег его интерес, возбудил ревность, вот и заплачу теперь по счетам. Я ясно видел, что он тебя хочет, и не мог придумать ни единой причины, которая могла помешать тебе лечь с ним в постель. Весь вечер я звонил тебе домой, потом ему, пытаясь убедить себя, что неверно оцениваю ситуацию, что ты не станешь любовницей Дамиона. И когда уже в двенадцатом часу набрал твой номер и обнаружил, что трубка снята, то почувствовал, что схожу с ума. Через десять минут после этого я уже подъехал к твоему дому и нажал на кнопку домофона. Потом, когда ты ответила, мне пришлось срочно изобретать какой-нибудь убедительный повод для того, чтобы подняться к тебе в квартиру. Никогда в жизни я еще не принимал решение так быстро.

— Ты хочешь сказать, что придумал всю эту историю с продажей гостиницы? Не может быть, Адам. Мы ведь ездили в «Комплекс» и обсуждали вопрос о продаже с вице-президентами. Так они делали предложение о покупке «Вистерии»? — У Линн кругом пошла голова.

— Да, верно. И твои родители попросили меня осторожно разведать, не можешь ли ты взять на себя работу менеджера. И эта часть моей истории соответствовала истине. Но до срока контракта остается десять дней, да и родители уже решили его отклонить. Они намерены уйти на отдых, но время еще есть и нечего спешить с продажей. А твое свидание с Дамионом я прервал лишь потому, что не мог вынести мысли о том, что ты ляжешь с ним в постель. Ясно, я не имею права манипулировать твоими решениями так, как делал это на прошедшей неделе. Мое единственное оправдание в том, что я люблю тебя и хочу, чтобы и ты меня любила.

— Я не могла лечь в тот вечер в постель с Дамионом, — тихо проговорила она. — Подсознательно я поняла еще за два дня до этого, что безумно люблю тебя.

Его внезапно напрягшееся тело продемонстрировало Линн, какое воздействие произвели на Адама ее слова.