Если бы за преображением Таяры наблюдал психолог, то он мог бы резюмировать: «Хотите изменить поведение человека? Измените его мотивацию!»

Вскоре Таяра могла самостоятельно почистить картошку, вымыть полы и пропылесосить паласы, сходить в магазин и приготовить несложные блюда, а еще безумно увлеклась выпечкой — рецепты пирожных, пирогов и тортов Таяра собирала из интернета, журналов и со слов всех родных и знакомых, сутки напролёт простаивая возле духовки и воплощая наяву то, что изображалось на красивых картинках.

— Ты же всегда терпеть не могла всякими кулинарными шедеврами заниматься, повторяла: «щи да каша пища наша», и сладости покупала в магазинах, — придя с работы задумчиво обронила мать, когда Таяра встретила ее дома не только комплексным обедом, но и красиво оформленным двухъярусным бисквитным тортом.

— Гере больше нравится то, что я сама пеку, — смутилась Таяра, поправляя собственноручно сделанные кремовые розочки на верхушке торта, — а он обещал, что сегодня придёт к нам на ужин."

"Герман действительно позвонил в дверь при этих её словах, но давно поселившаяся в глазах матери задумчивость крепла день ото дня. Задумчивость углублялась, когда Таяра в очередной раз отказывалась встретиться с давней подругой Тамары, когда вежливо, но отчужденно общалась с Дмитрием Ивановичем Широковым, заходившим в гости. Хмурые складки прорезали лоб матери, когда во время официального знакомства с семьёй Красманов Таяра вела себя за столом у родителей жениха, как принцесса голубой крови, словно с молоком матери впитала в себя знание великосветского этикета, произведя неизгладимое впечатление на свою предполагаемую будущую свекровь.

Правда окончательно выплыла на даче, когда мать взялась разносить навоз по грядкам. Таяра бросилась было ей помогать, но тут вспомнила, из чего производится этот вонючий навоз. Стоило этому воспоминанию выплыть из глубин прошлой памяти тела, как Таяра бросила ведро и попятилась.

— Фу, мама! Ты с ума сошла, к такой гадости прикасаться?! — воскликнула бывшая принцесса, с брезгливостью отшатываясь прочь от кучи. — Пусть крестьяне это уберут!

Ирина Светлова распрямилась, покрепче перехватила лопату и двинулась к дочурке.

— Крестьяне? Гадость? Ты кто, девица?! И ГДЕ МОЯ ТАМАРА?!!! Соврёшь хоть слово — я тебя лопатой огрею!

У Таяры слёзы навернулись на глаза от неприкрытой злобы родной матери: она так надеялась, что та полюбит её не меньше чем сестру! Так старалась угодить во всём и заслужить расположение к себе!

— Я твоя дочь, мама, вторая дочь, — прошептала Таяра, села на землю и разрыдалась. Она устала притворяться другим человеком! Устала всё ото всех скрывать!

Раздался стук выпавшей из рук Ирины лопаты.