Избавил от ощущения ущербности и грязи, которую нанес туда Иван. Женщина так устроена, вечно чувствует себя виноватой за то, в чем априори не виновата. Что была недостаточно хороша в постели, что недодала, делала что-то не так. Что ей уже не двадцать пять. Протест против этого столько времени зрел, а сейчас все прорвалось.

Пусть вылечит ее, вернет уверенность. Пусть ЭТО случится.

Эгоистично? Плевать.

Она сама притянула его к себе.

***

Не было никакой вычурности. Нетерпения, напора. Все очень просто и безыскусственно, но так правильно. Он как будто прошелся по всем ее точкам, и все это, потухшее, дрожащее напряжением, обиженное, починил и зажег заново. И засияла огнями новогодняя елка...

Потом ее распирало от эмоций. Много чего хотелось сказать, но...

Все это сегодня, пока между ними темнота и ночь."

"Трудно после такого предательства снова начать безоговорочно кому-то доверять. Потому что неизвестно, что вообще, будет завтра. Вдруг рассеется волшебство, и она снова с размаху влетит мордой в грязь.

***

Очень многое зависело от того, что принесет дневной свет. И что греха таить, Ольге было страшно открывать глаза. Но все решилось просто.

Он поцеловал ее в нос и прошептал:

- С добрым утром.

Смотрел на нее и улыбался. Такой взъерошенный со сна.

Черт... И она все-таки растеклась лужей. Э... улыбкой. Улыбкой, конечно же, растеклась. А после, уже когда завтракали на террасе ее люкса, ее все подмывало сказать:

- Федор Михалыч, у вас просто волшебные руки, а про член я вообще молчу! Его надо прописывать как лекарство.

Но она молчала и загадочно улыбалась. Спросила совсем другое:

- Почему я?

Мужчина взглянул на нее, склонив голову набок, и скрестил над столом руки.

- Честно? Я не знаю. Просто увидел как-то раз вот на такой же выездной конференции полгода назад. И подумал, жаль, что не моя.

- Нет, подожди, - она нахмурилась. - Это в Сочи, что ли?

Они тогда ездили вместе с Иваном. На четыре дня из зимы в лето, как говорится, полезное с приятным... Но никакого Федора Панкратова Ольга не могла вспомнить, как ни пыталась.

- Но я не видела тебя.

- Ну конечно, счастливые женщины ведь не смотрят по сторонам, - хмыкнул он. - Просто я тогда сидел в президиуме, а ты не смотрела по сторонам.

И перечислил еще два семинара. В Москве и в Питере.

- Что, тогда ты тоже был в президиуме?

- Да.

Черт... Это было так странно.

- А в этот раз почему? Почему, Федя?

- Просто в тебе что-то изменилось. Я не знаю, что-то такое в глазах, как будто кожу содрали. Мне надо было узнать. Ну и...

Ну и да. А теперь они здесь. И честно говоря, Ольга просто не знала, как вести себя с ним, и что будет дальше. Этот мужчина был слишком идеален, значит, и разочарование может быть просто смертельным, если она поверит и обожжется.

- Не надо ничего решать сейчас, - проговорил он.