Его зловонное дыхание, громкая ритмичная музыка, толкущаяся молодежь…

Она больше не могла там находиться.

Она все сразу поняла. Она сидела, прислонившись к дереву и положив на колени блокнот, смотрела на фейерверк и вдруг она услышала сирены полицейских машин. Она все сразу поняла, как тогда, когда посмотрела в глаза полицейскому, который появился у ее двери двадцать лет назад и сказал: «У меня плохие новости».

Она стала истерично искать в сумке телефон, чтобы услышать от Альмы, что с Мидасом все в порядке. Она бежала по каменистой дорожке, ремешки туфель врезались в ноги, причиняя жгучую боль, она добежала до тротуара, стук каблуков отдавался у нее в голове. Дверь была открыта, дома была полиция, Альма рыдала, а потом ей стали задавать вопросы: Где она была? Видел ли кто-то, как она ушла из бара? Знает ли она, кто мог желать Мидасу зла?"

"— Ну ладно, — сказала Колетт. — Хватит. Я вам кое-что принесла, — она достала из сумки три переплетенных распечатки и раздала им. — Мой роман.

Нэлл схватила свои экземпляр:

— Ты уже все дописала?

— Если два месяца восстанавливаться после операции, остается много времени на то, чтобы писать.

Нэлл стала листать распечатку:

— Хочу уже скорее почитать. А что сказала издатель Чарли?

— Я не хотела ничего говорить, пока не буду знать точно, но ей понравилось, — у Колетт заблестели глаза. — Они хотят напечатать мою книгу.

Ветер усилился, Нэлл открыла шампанское, Фрэнси воскликнула:

— Нужно было взять две бутылки!

Нэлл разлила шампанское по пластиковым бокалам, они чокнулись, как тут из-под ивового дерева, где сидели недавно родившие матери, раздался взрыв хохота.

— Меня тоже постоянно преследует эта мысль, — сказала женщина в красном сарафане. — Я вчера сидела на маникюре и вдруг в панике вскочила, мне показалось, я оставила ребенка на улице в автомобильном креслице. Она была дома со свекровью. Маникюр был испорчен. Мне кажется, я с ума схожу.

Фрэнси посмотрела в их сторону и негромко рассмеялась:

— Молодые мамы. — Она достала Амелию из слинга. — Спина жутко болит, кто хочет подержать?

— Я, — сказала Колетт и взяла ребенка. Она зарылась губами в темные кудряшки Амелии. — Вот скажите, разве что-нибудь пахнет вкуснее, чем новорожденный ребенок?

— Твой торт. — Фрэнси посмотрела на Нэлл. — Ты решила всю книгу сейчас прочитать?

Нэлл положила распечатку на покрывало перед собой:

— Нет, завтра. Я поеду на поезде в Вашингтон. — Она откинула отросшие до плеч волосы, которым вернулся их естественный оттенок. — Мы организуем конференцию на тему оплачиваемого декретного отпуска.

Она уже давно назад уволилась из «Саймон Френч» и стала исполнительным директором «Женщин за равноправие».

— Вы только послушайте, — вновь заговорила она.