— О, отлично, она пришла.

Нэлл обернулась и увидела, что у входа в одиночестве стоит Уинни. На ней было обтягивающее желтое платье, которое подчеркивало нежный блеск шеи и ключиц и живот, удивительно плоский для женщины, которая полтора месяца назад родила. Она, кажется, рассматривала людей вокруг себя.

— Вид у нее какой-то… встревоженный, — сказала Нэлл. — Да ведь?

— Да ладно? — посмотрела на нее Колетт. — Ну, а как иначе. Сложно в первый раз оставить ребенка с чужим человеком. Я еще не оставляла.

Нэлл помахала Уинни рукой, привлекая ее внимание, а потом взяла свой стакан и прошла вместе с Колетт к их столу на веранде мимо группы молодых людей, от которых сильно пахло травой.

— Привет, — сказала Уинни, протискиваясь сквозь толпу на веранду. В руке у нее был стакан.

— Все хорошо прошло? — спросила Нэлл.

— Да. Когда Альма пришла, Мидас уже спал.

— Волноваться абсолютно не о чем, — сказала Нэлл. — Она мастер своего дела.

Они сели и стали чокаться:

— За «Майских матерей»! — Фрэнси старалась перекричать музыку. — И давайте поклянемся, никаких разговоров о детях.

— А о чем же нам еще говорить? — сухо спросил Одди. — Не о своих же интересах.

— А какие у кого интересы? — спросила Юко.

— Кто-нибудь читает сейчас что-нибудь стоящее?

— Я вот только что купила новую книжку про укладывание, — сказала Фрэнси. — «12 шагов к тишине».

— А вы читали другую книгу на эту тему, про нее все сейчас говорят? — спросила Джемма. — «Французский подход» или что-то вроде того.

— Мне кажется, это как раз называется говорить о детях, — сказала Нэлл. — Колетт, давай, помоги нам. Ты сейчас что читаешь?

— Ничего. Я не могу читать, когда сама пишу книгу. У меня тогда в голове все путается.

— Ты пишешь книгу?

Колетт отвела взгляд, как будто она случайно проболталась.

— Погоди-ка. Мы дружим четыре месяца, и ты только сейчас решила с нами этим поделиться? — спросила Нэлл."

"Колетт пожала плечами:

— Ну, как-то не заходило речи о работе.

— А что за книга? — спросила женщина с ярко-оранжевыми ногтями, которая сидела с другого конца стола. У нее, насколько Нэлл помнила, были близнецы.

— Мемуары.

— В твоем возрасте? Ничего себе.

Колетт закатила глаза:

— Да ничего особенного. Это не мои мемуары. Я литературный раб.

— Это как? — спросила Фрэнси. — Ты пишешь книгу за какую-то знаменитость?

— Ну, что-то вроде того. Я бы сказала, за кого, но… — Колетт махнула рукой и посмотрела на Уинни. Нэлл заметила, что та не отрывалась от телефона с тех пор, как села за стол. — Все нормально? — спросила Колетт.

— Да-да, — ответила Уинни и заблокировала экран.

Нэлл обратила внимание, что ногти Уинни были обкусаны до мяса. Несмотря на улыбку, в ее взгляде сквозило плохо скрываемое беспокойство.