– Не хотите – его там не будет, – легко согласился мальчишка. – Вылетит как миленький. Можете больше не беспокоиться об этом.

– И мне нужно, чтобы ты подкупил кого-нибудь из прислуги в доме моего тестя.

– Ладно, – улыбка расцветала на рожице Ганса, детская, широкая, восторженная. – Фейсара убрать, прислугу подкупить.

– Да бегите уже, – сдался Кристиан, – передавайте Гертруде мое почтение.

– Ага, – он дурашливо поклонился и унесся.

Кристиан получил развод в пятницу. У Греты Саттон был очень могущественный адвокат, который, не стесняясь, давил на судью своим личным знакомством с императором. В итоге Андрес ограничился двумя миллионами, и ни гульдена сверху. Берта осталась с ежегодным содержанием и устной договоренностью, что после ее возвращения Кристиан приобретет для нее дом.

Он попросил ее сразу покинуть город, чтобы Андрес не смог причинить ей вреда, и Берта вместе со своим кузеном, Стефаном Кохом, торопливо уехала на воды в сопровождении охраны Ганса.

Кристиан не стал делиться своими планами в отношении ее отца, не желая, чтобы Берта чувствовала вину.

Андрес просто и тихо сойдет с ума. Так ведь бывает с пожилыми людьми, которые частенько прикладываются к бутылке."

"Исаак принял отъезд матери куда спокойнее, чем Кристиан ожидал. Доктор Гюнтер Гауланд, который консультировал Берту, посоветовал следить за детскими рисунками и на всякий случай приносить их ему. Но Исаак без устали рисовал пони, которого купил ему Кристиан в качестве сомнительного утешения. Возможно, чересчур одержимо.

Хельга замкнулась в себе, похудела и вытянулась еще сильнее, окончательно растеряв остатки детской пухлощекости.

Она стала резкой и даже грубой, больше не играла с Исааком, все свободное время проводила за книгами, а однажды, приехав за ней в школу, Кристиан застал ее целующейся с тем самым Артуром, который задирал ее прежде.

Разумеется, первым порывом Кристиана было забрать ее из смешанной школы, таившей в себе различные искушения, и отправить в закрытый женский пансионат, но потом он немного успокоился, пригрозил всевозможными карами и оставил без сладкого. Все это принесло лишь чувство глубокого поражения.

Аккерман, оставшийся за главного на обеих фабриках, тоже стремительно взрослел. Эльза писала ему длинные письма с поручениями и вопросами о состоянии дел, а Хауслер слал чертежи и расчеты. Аккерман чертыхался и страдал, жаловался на невыносимый гнет ответственности и между этими стенаниями заключил многомиллионную сделку с железными дорогами.

Эльза и Хауслер вернулись через полтора месяца, в день, когда эскулапы увезли Андреса Коха в психиатрическую лечебницу, а Кристиан и Грета отметили шампанским тот примечательный факт, что банк наконец-то вышел пусть в маленькую, но прибыль.