Думаешь, сейчас самое время выносить мне мозг? — раскидываю руки в сторону. — Я не представляю, что ты пережила. Хорошо. А ты представила, что пережил я? Ты — маленькая эгоистичная сучка! — перехожу на повышенный тон, но усталость берет вверх и я шумно выдыхаю, прежде чем продолжить. — Тебе лучше уйти, мелкая.

— Я уйду, Явор, но нельзя вечно бежать от проблем. Пока ты не избавишься от своей боли, твоя жизнь так и будет напоминать руины. Поговори со своей матерью, не будь идиотом. — Брида разворачивается, но, сделав шаг, замирает. — Ты счастливей меня по одной простой причине... она у тебя жива!

Не взглянув на меня, мелкая спешит прочь. А я не предпринимаю попыток ее остановить. Сейчас не имею никакого желания выяснять отношения. Из ступора меня вырывает посторонний шум. Люди в форме стремительно заполняют помещение, а я опустошенно опираюсь о стену.

— Явор, — рука Эстер мягко ложится на мое плечо. — Если любит, она вернется. Людям нужно давать время и иногда это самый необходимый подарок для всех нас. Не спеши действовать, дай ей пережить личную драму. — Я притягиваю Эстер к себе, заключая в крепкие объятия. От неожиданности она напрягается, но тут же обнимает в ответ, прижимаясь ко мне еще сильнее. — Все будет хорошо. Все закончилось. — Она отстраняется и целует меня в лоб. — Все позади, мой белоснежный вороненок, — произносит, ероша мои волосы и поджимая дрожащие губы.

— Спасибо тебе за все, — говорю, стирая с ее лица скатившуюся слезу.

Только на грани потери начинаешь осознавать ценность тех, кто всегда рядом. Несмотря ни на что и вопреки всему. Эстер всегда была со мной, а я, идиот, не ценил этого. Смотрю на нее, и в памяти всплывает наша первая встреча. Она была моим первым ангелом, именно эта женщина дала мне шанс и не позволила потеряться в жизни. Эстер — моя мать, и только она заслуживает право называться ею.

54

ВОСПОМИНАНИЕ

Темный переулок. Дождь. Я промок до костей. От голода желудок колет и одновременно скручивает. Мне холодно и очень страшно. Я один. Потерян в этом мире. От стекающих слез под глазом жжет зияющая ссадина, но я не чувствую боли, лишь злость и ненависть, что заполняют меня изнутри. От неожиданного прикосновения я вздрагиваю и бью по чужой руке. Пугаюсь. Но увидев перед собой сидящую на корточках девушку, испуг сменяется раздражением. Мне становится стыдно, что она увидела, как я плачу.

— Не прикасайся ко мне! — раздраженно цежу сквозь зубы.

— Я — Эстер, — говорит она, вновь протягивая руку вперед.

— Я же сказал: не трогай меня! Уйди! — дрожащий голос срывается на крик.

— Послушай, я не уйду, но трогать не буду. Позволь только, я одолжу тебе сухой пиджак. — Ее тон очень мягкий и теплый, но я не хочу ей доверять. Они все предатели, которые сдают меня обратно в приют. И эта так же обманет.