Мой голос охрип от волнения, и я непроизвольно сглатываю, но болезненный ком в горле только еще хуже распирает его. Хочу обнять малышку и стиснуть до хруста костей. Я очень ждал нашей встречи, но не при таких обстоятельствах. Ее янтарные глаза покраснели от слез, и больше всего я боюсь увидеть в них страх и боль, но сейчас лицо девочки не выражает никаких эмоций, чувствуется сила Эстер. Пухлые губки подрагивают и растягиваются в напряженной улыбке. А маленькие руки сильнее сжимают младенца, сидящего у нее на руках.

— Мне страшно, — произносит одними губами, но мне кажется, что она прокричала это во все горло. Ее глаза начинает застилать блестящая пелена, и кукольный подбородок судорожно дергается.

— Не бойся, скоро ты будешь дома, Малинка.

— Ну хватит, иначе и я сейчас расплачусь. — Картер выхватывает из ее рук младенца и небрежно прижимает его к себе, отчего ребенок пугается. Громкий плач эхом заполняет пустое помещение. — Возьми.

— Чей это ребенок? — спрашиваю его с неприкрытым презрением.

— А ты возьми, может, сыночек заткнется на руках у своего папаши.

Он впихивает мне младенца, и я на автомате хватаю его, чтобы не уронить. Ребенок вырывается из моих рук, заходясь в звонком реве. Я не знаю как себя вести. Я, блядь, не нянька и не представляю, как успокоить его. Он так извивается так, что маленькое тельце натягивается тугой струной. А когда я пытаюсь прижать ребенка, он выгибается дугой, словно мы магниты с противоположными зарядами. От этого появляется неприятный осадок, который буквально вспарывает мне душу. Малышу плохо и он, скорее всего, просто напуган. А я в шоке и не понимаю, что вообще надо делать.

— Ну как? Нравится?

Я молча просверливаю взглядом этого гондона, сжимаясь от раздирающего детского плача.

— Трахал мою жену? Будь добр получить свое вознаграждение.

Я сглатываю, не понимая к чему ведет этот урод.

— Глаза у него такие же прожигающие, как у его мамаши, а вот в остальном, белобрысый, это твое отродье.

Мои желваки ощутимо выступают под кожей, а затуманенный рассудок не хочет принимать то, что пытается до меня донести этот ублюдок.

— Что? Эта шлюшка не удостоила тебя радостной новости?

Шок медленно пробирается по телу, подобно неспешной реке, выбрасывая в организм бешеную порцию страха. Мой ребенок? Какого, блядь, хрена? Непонимание и злость проходятся по мне, словно ржавый тесак. А крики ребенка давят и без того неконтролируемые эмоции тупым ударом. Я балансирую на грани паники и нарастающего раздражения. Голова идет кругом, а сердце отказывается качать кровь по венам, пока моей руки не касается крохотная ладонь. Малинка. Она так близко, что я улавливаю ее медовый запах. Дыхание синхронизируется. Хочу зарыться в ее мягкие волосы, только вот их, блядь, больше нет. Однако это не важно.