— Он прислоняется задницей к спинке дивана, судорожно засовывая руки в карманы.

— Это ты меня не беси. Я не обязана перед тобой отчитываться. Но да, я трахалась с ним. И буду делать это еще, потому что мне понравилось, как он имеет меня назло тебе...

Договорить не получается. Чезар резко толкает меня в стену, и тупой удар обрывает мое дыхание, что заставляет впасть в минутный ступор.

— Я уничтожу его, — рычит сквозь зубы и, впечатав кулак в стену рядом с моей головой, быстро отстраняется, позволяя вдохнуть полной грудью. Медленно сглатываю образовавшийся горький ком в горле, вскидываю подбородок и делаю шаг к нему навстречу.

— Уничтожь себя, дорогой братец, — злобно шепчу, прожигая его взглядом. — Только сначала ответь мне на один вопрос.

Он внимательно вглядывается в мое лицо, перекрещивая на широкой груди руки с яростно пульсирующими жилами.

— Почему ты это сделал?

Слезы предательски наворачиваются на глаза, обжигая их. Сегодня это финальная точка.

— Не понимаю о чем ты...

— Хватит! — голос срывается. — Хватит, Чезар! Я знаю, что это ты... как ты мог?! — Жгучий ком в груди болезненно разрастается по всему телу, заключая сердце в колючие тиски.

— Зачем?!

Слезы катятся по щекам, выжигая на душе шрамы. Сил сдерживаться у меня не осталось.

— Бриджида...

— Убирайся! И больше не смей называть меня сестрой! Для меня ты больше не существуешь!

— Дай мне объяснить...

— НЕТ! Я не хочу тебя слышать! Тебе нет ни какого оправдания! — Закусываю руку, чтобы не застонать от душевной боли. — Ты... — тру ладонями лицо до нестерпимого жжения, — она нас так любила... а ты... ты написал, что наша мать шлюха! Как ты мог?!

Желваки ходуном ходят на лице брата, выдавая душевные терзания.

Ему больно. Но я хочу, чтобы ему было больно!

— Уходи! — решительно говорю, глядя ему прямо в глаза, которые покрываются блестящей пеленой, а ноздри раздуваются так, что тяжелый жар опаляет меня. — И не возвращайся сюда больше.

Расправляю плечи и стремительно удаляюсь к себе в комнату, но запнувшись о порог, падаю на пол и даже не предпринимаю попыток подняться. Просто сворачиваюсь калачиком и даю себе волю прореветься. Мне нужно выплеснуть эту горечь. Мама всегда говорила, что наши обиды убивают нас.

Разъедают, будто скрытый в организме яд. Но сегодня я выплесну все до последней капли...

43

КЕЙСИ

Если перед Раймоном я стояла как грешница, то перед Картером как рабыня. Заложница страха за своего ребенка. Он связывает мою душу одним лишь только взглядом. За неделю, что мы не виделись, Карт сильно изменился. Похудел. Щеки впали, лицо приобрело землистый цвет, а густые волосы поредели. Только вот глаза… словно узкие щели, из которых изливается поток разъедающей ярости и злости на весь окружающий мир.