Она вспыхнула, и Григорий немедленно укорил себя за бестактность, но забрать сказанное назад уже было нельзя.

— У тебя нос в мороженом… — пояснил он. — Дать платок?

— У меня влажные салфетки есть, — ответила Яра, и ему показалось, что голос у нее дрогнул. Но ведь показалось же, правда?

Она вытерла нос и совершенно кощунственно выкинула в урну салфетку вместе с недоеденным вафельным рожком.

Надо было идти обратно. Ей к маме. Ему работать.

— Полегчало хоть чуть-чуть? — спросил Григорий.

Яра кивнула, а потом, все так же не глядя на него, протянула в его сторону свой кулачок. Грач широко улыбнулся и шутливо ударил по нему своим.

Этому его, кстати, научила она, правда, ей было тогда лет шесть, и в ее группе в детском саду была мода на особые приветствия.

— Спасибо, — поблагодарила она. — Вкусно было.

— Ну и хорошо, — вздохнул Грач. — И правда, Яр, не волнуйся, все у тебя будет замечательно. Все сдашь, везде поступишь.

— Обещаешь?

— Да.

— Ну, раз уж Григорий Михайлович обещает мне…

— Яра.

— Все-все, молчу…

— Вот и правильно. Пойдем?

Яра с тоской оглядела лужи на предстоящем им пути, и Грач подумал, что будь она поменьше, он бы посадил ее себе на шею: пусть развлекается, пока он мочит ноги.

А потом понял, что и сейчас вполне мог бы подхватить ее на руки. Ну что она там весит? Как воробушек… А воображение уже поспешно дорисовало все остальное: ощущения от тяжести ее тела на его руках, и прижатой к его груди щеки, и серые глаза, которые могли бы оказаться так близко...

Черт!

Григорий с трудом удержался, чтобы не выругаться.

— Все, Яр, пошли, — бросил он, поспешно подскакивая.

Убедить Сокола, что ей и в апреле тренировки ни к чему. Не видеться с ней как можно дольше. Незачем ей встречаться со старым извращенцем, который не может держать в узде свою фантазию.

Стыд-то какой!..

И он рванул вперед, не замечая особо, куда и на что наступает. Яра послушно подхватила рюкзак и перчатки и пошла следом. И все равно догнала его.

И не было у него ни единого шанса от нее убежать.

История шестая. Поворотная"

"«И, может быть, ты не стала звездой в Голливуде,

не выходишь на подиум в нижнем белье

У тебя не берут автографы люди,

и поёшь ты чуть тише, чем Монсерат Кобалье.

Ну так и я, слава Богу, не Ricky, не Martin,

не выдвигался на Оскар, французам не забивал

Моим именем не назван город на карте,

но задёрнуты шторы и разложен диван.

Я наяву вижу то, что многим даже не снилось,

не являлось под кайфом, не стучалось в стекло.

Моё сердце остановилось…

Отдышалось немного…

И снова пошло!!!»

Сплин — Мое сердце

Будильник прозвенел в семь утра. Григорий нашарил в темноте сотовый, подслеповато различил полосу сброса, перевернулся на другой бок, чтобы обнять Яру, и не обнаружил ее рядом. Нахмурился, пытаясь понять, с чего бы это. А потом вспомнил.

Точно.