Она повалила его на кровать и нависла сверху, но было неудобно, тогда она села ему на бедра и принялась целовать так.

Грач не возражал. Не возражал он, и когда ладони Яры нырнули ему под футболку, заскользили по коже, исследуя его торс, с нажимом проходясь туда и обратно, изучая. Не возражал, когда она сдернула с него эту футболку и принялась целовать шею и грудь, и он плавился и задыхался под этими поцелуями и терял связь с реальностью. Не возражал, когда она прошлась губами к низу его живота, окончательно лишив воздуха и понимания того, в каком мире он находится: еще в этом или уже в том.

Но он поймал ее руки, когда она взялась за резинку его штанов, и рвано выдохнул:

— Нет.

— Но почему? — почти заплакала Яра. — Ты все-таки не любишь меня? Не хочешь?

— Я люблю тебя. И я хочу тебя, ты не представляешь как. Но не так. Не сегодня. Пожалуйста, ради меня…

Что-то из сказанного ее остудило. Яра нехотя отстранилась, но Грач положил ладони ей на спину и притянул обратно, прижимая к своей груди. Он не мог сейчас остаться без ее тепла. Это было бы слишком.

— Прости, — попросил он. — Прости, пожалуйста. Можешь считать, что мне тоже надо подготовиться.

Яра вильнула бедрами, почувствовала все, что хотела, и хрипло рассмеялась.

— По-моему, ты более чем готов, — буркнула она, спрятав лицо у него на груди.

— Яра…

— Я все поняла.

Она приподняла голову и снова поцеловала его в губы. В этот раз вполне невинно, но от этого простого поцелуя у Грача окончательно снесло крышу. Она целовала его так, потому что теперь имела на это право. И у него теперь тоже было право целовать ее. И обнимать. И считать своей.

Яра тем временем растеклась по нему, и дышала она уже спокойнее, и сквозь тонкий хлопок ее футболки больше не слышался сумасшедший стук ее сердца.

— Я спать хочу, — прошептала она. — Можно?

Грач погладил ее по голове, побаюкал.

— Конечно, спи, — так же шепотом ответил он."

"— А ты меня не отпустишь? — спросила Яра.

— Теперь нет.

— Обещаешь?

— Да.

— И мы будем жить долго и счастливо?

— Яра…

— Да-да, я знаю, сказки — это только для детей, — сладко зевнула она. — Какой же ты горячий. У тебя внутри печка, да? Будешь греть меня зимой. Я вечно мерзну…

Она пробормотала что-то еще, но совсем сбивчиво и непонятно, сжала его плечо и уснула. Грач долго смотрел в окно, стараясь запомнить каждое ощущение. Ее волосы щекотали ему грудь, но ему не хотел их убирать. Во сне Яра причмокивала губами и выглядела сущим ребенком…

Ребенком.

Он с трудом дотянулся до сотового, который лежал на прикроватной тумбочке, и набрал сообщение для Насти. Она просмотрела его практически сразу же. Значит, не спала.

Григорий попытался представить, что она чувствует сейчас, отдав свою дочь мужчине, и не смог.