У другой стены красовался первозданной нетронутостью кухонный гарнитур. Были еще стол и стул. На этом мебель закончилась. Не было ни телевизора, ни стереосистемы. На столе лежал ноутбук, на подоконнике стояло радио. А так, холодильник да микроволновка. Яра поискала и не нашла чайник, вместо него на плите стояла маленькая кастрюлька. Два имеющихся окна казались совсем голыми в отсутствии штор. Обои были самые обыкновенные, светло бежевые, явно оставшиеся здесь со времен сдачи квартиры.

— Не знала, что ты любитель минимализма, — удивлённо подняла брови она.

Григорий смущенно переступил с ноги на ногу.

— Серьезно, у тебя в кабинете больше личных вещей, — возмутилась Яра.

— Когда твой отец говорит, что я женат на работе, он не преувеличивает, — поморщился Грач.

— Мне жаль Егора, — кивнула Яра на пустой аквариум.

— Да, — ответил мужчина. — Мне тоже.

На этом разговор иссяк. Они еще немного потоптались на пороге, а потом Яра не выдержала, скинула ботинки и пуховик, повесила его на один из двух крючков, прибитых к стене за неимением прихожей, и прошла вперед.

— Прекрати, — попросила она, разворачиваясь к Григорию. — Мы умеем разговаривать. Боги, мы прекрасно умеем разговаривать, мы делаем это с тех пор, как я в принципе научилась говорить. Какое у меня там первое слово было?

— Сокол, — улыбнулся Григорий. — Твоя игрушка.

— Вот видишь, ты помнишь мое первое слово. И я не верю, что теперь мы не можем просто поговорить, особенно учитывая, что именно за этим ты меня сюда и позвал.

Она огляделась, ища, куда бы сесть, сочла единственным приемлемым вариантом стул и уселась на него. Но спустя секунду снова подскочила. Не двигаться было выше ее сил.

— Да скажи ты хоть что-нибудь! — умоляюще крикнула она.

— Я соскучился, — ответил Григорий. — Я еще ни разу не видел тебя так долго.

Его признание снесло плотину. Яра кинулась к нему и попыталась обнять, но Грач поймал ее за запястья.

— Пожалуйста, — попросил он, не давая ей подойти ближе, — не надо.

— Почему? — не поняла она. — Ты же сам только что…

— Вопрос не в том, чего хочется, а в том как должно, — спокойно ответил он. — Я позвал тебя поговорить. И мы будем говорить. Садись.

Он кивнул головой на стул и отпустил ее руки, и Яра решила, что лучше послушаться. В конце концов, если он просто решит повторить то, что уже много раз говорил ей, она возмутится. Не выставит же он ее за дверь, правда?

Однако Григорий снова молчал, собираясь то ли с духом, то ли с мыслями. И Яра начала первой.

— Я должна извиниться, — вздохнула она, опустив глаза, смотреть на него было стыдно, — за то, что сказала вчера отцу. Получилось, как будто бы ты меня заставил, а ведь все было не так…

— Тебе не за что извиняться, — нахмурился Григорий. — И Сокол прав.