А здесь хватило и саперов, которые заминировали все подступы перед нашими позициями. И более того, я нашел на складах проволоку – еще не колючую, но и так из нее получилось создать неплохую полосу препятствий. Вбили бревна, натянули, прикрыли кустарником – уверен, выбравшихся на наш берег японцев будет ждать не самый приятный сюрприз.

А потом было последнее нововведение, на которое я решился перед будущим боем – запретил стрелять залпами.

– Но, ваше высокоблагородие! – возмутился Хорунженков, которому я первому рассказал о своей идее во время тренировочных стрельб.

 – Как можно отказываться от опыта, которому сотни лет?

– А винтовки с пятью патронами в магазине у нас тоже сотни лет? – возразил я. – Я же вижу, что когда солдаты стреляют залпами, то отсечка идет по самому медленному. То есть беглым огнем мы смогли бы выпустить в полтора раза больше пуль. И это не говоря о том, что все вместе они стреляют в направлении врага, а по одному солдаты хотя бы могли пытаться целиться."

"– Ваше высокоблагородие, – капитан, как и всегда, когда был не согласен, обращался ко мне предельно формально, – это ваши снайперы могут попадать с большой дистанции, им беглый огонь удобен и полезен.

А обычный солдат, если будет стрелять и постоянно мазать, то очень быстро потеряет уверенность в себе. Залп же, даже не очень точный, обязательно кого-то да заденет. Уже успех, и людям попроще.

Я на мгновение подумал, что в словах капитана есть смысл, но потом тряхнул головой.

– Нам же не только боевой дух важен. А тут простая математика: больше пуль, прицельнее огонь, враг станет чаще падать. Неужели это вдохновит солдат меньше, чем залпы?

– Вячеслав Григорьевич, – Хорунженков смягчился и заговорил уже совсем другим тоном.

 – Вы иногда как будто впервые решили увидеть, чем живут нижние чины. Все же знают, если стрелять по отдельности, то минимум треть строя не будет этого делать. Может быть, где-то в середине кампании эти цифры изменятся, но в первом большом бою многие заробеют… Тут как в переходе: сначала один не стреляет, потом те, кто рядом, потом затихает вся рота.

– То есть дело не в военной составляющей, а в морали? – я задумался.

Могу ли я воодушевить своих солдат так, чтобы каждый из них пошел в бой до конца? Интересная задача… В этот момент с той стороны Ялу донесся топот, а потом сквозь пелену дождя показались возвращающиеся эскадроны Мищенко.

Его рейд тоже закончился, и, судя по большому количеству красных повязок, которые я вижу даже на другом берегу – совсем не так удачно, как хотелось бы.

Следующий час казачья бригада переправлялась через реку и расползалась по лагерю, я же на всякий случай дошел до дивизионного госпиталя.