Быстро уйти от подходящих японцев, как мы бы сделали это без неожиданного пополнения, теперь не выйдет. Вернее, выйдет, если оставить пленных здесь. Да, неприятно, но есть ли у нас хоть крошечный шанс им помочь? А то, если ввязаться в бой, японцы ведь не отпустят. Вцепятся как бульдоги и будут висеть, подтягивая все новые и новые резервы. А попытаться решить все быстро – значит, рискнуть вообще всем. Стоят ли несколько сотен человек того, что я не попытаюсь потом спасти уже сотни тысяч здесь, в Маньчжурии, и миллионы через десять лет в Первую мировую?

Что-то холодное внутри меня было уверено, что это правильно – простая же математика.

Но другая часть… Она напоминала, что я получил в этом времени. Снова твердые руки и возможность лечить людей, офицерские погоны и возможность спасать жизни – что это, как не второй шанс? А если так, то разве можно после такого отворачиваться от тех, кому нужна моя помощь! Да, будет тяжело, да, возможно, мы все умрем – так мы же военные, разве не в этом смысл, чтобы любой ценой защищать тех, кто на нас полагается?

– Мне нужны будут музыканты, – решил я. – Кажется, мы их переводили в носильщики? Пора вернуть.

А еще… Срочно пошлите людей во дворец местного наместника и найдите карты. Хоть местные, хоть со времен Корё или даже империи Тан.

– Есть! – Буденный даже не стал тратить время на вопросы. Все-таки хороший из него командир растет!

* * *Семену Михайловичу Буденному был уже 21 год, и он считал себя вполне взрослым. Раньше считал… Сегодня, когда узнал про пленников, которых нужно вытаскивать, и про подходящие японские войска, которые не дадут этого сделать, он растерялся. А вот полковник нет – вот кто по-настоящему взрослый.

Сразу что-то придумал и принялся отдавать приказы. Семен не сразу понял, что к чему, но решил не лезть с вопросами, а сначала просто посмотреть и попробовать понять. И действительно, очень скоро все встало на свои места.

Капельмейстер Доронин на первых порах пытался играть в обиженного родственника, но после разговора с полковником быстро погрузился в дело. Собрал своих музыкантов, проверил инструменты, которые нашли прямо в городе, а потом они построились рядом с одним из японских складов и начали играть."

"Боже, царя храни… Слова и мелодия звучали немного дико на пустынных улицах чужого Согёна, но так продолжалось всего пару минут.

Потом корейцы начали выглядывать в окна, затем в двери, наконец, словно вспомнив, что они не просто крестьяне, а потомки древней империи Корё, расправляли плечи и шли спрашивать, что тут происходит. А это была раздача еды. Полковник приказал ничего не объяснять, но каждый, кто подходил, получал по 4 фунта риса. Быстро появилась очередь, а потом один краснощекий толстяк попробовал подпеть музыкантам.