– Здесь, – я указал место, где мы должны были сойти с Сеульской дороги.

Дальше двинулись уже напрямик. Порядок тот же, что и раньше. Пехота идет чуть позади, казаки – впереди, следят за окрестностями. Я специально выбрал путь через равнины, где всадник всегда выше пешего, а значит, и заметит того раньше. И вот за первый день у нас добавилось несколько пленных корейцев. Разъезды заметили их, связали, а потом закинули на телеги. Охотники они, как говорили, или нет – в любом случае отпускать их раньше времени мы не собирались.

Под самый вечер мы добрались до берегов реки.

Я и раньше, отслеживая метки на карте, примерно понимал, где мы находимся, но сейчас окончательно успокоился. Единственная крупная река на нашем пути – это Туманган, значит, сегодня мы прошли больше пятидесяти километров. При том, что хорошим пешим переходом считается 25 километров! Все-таки лошади для быстрой переброски пехоты, пока нет машин – это сила.

А если и завтра все будет так же тихо, то шансы, что японцы сумеют нас перехватить до выхода на их коммуникации начнут стремиться к нулю.

* * *Ян Гамильтон вместе с американскими наблюдателями сегодня присоединился к отряду капитана Акари.

Тому было приказано набрать не меньше двухсот корейских носильщиков-кули для полкового обоза, и вот они отправились в рейд по окрестным деревням. Японии была нужна живая сила, чтобы гонять по жилам армии ее кровь: снаряды и рис. Англичанин улыбнулся красивой метафоре и повернулся к своим спутникам.

– Капитан, – посмотрел он на вечно хмурого Макартура, – а вы как думаете, почему русским удалась та их атака при Чонджу? Что стало главной причиной успеха?

– Скорость, – ответ американца оказался неожиданным.

– Но почему она?

– А вы не изучали русских полководцев прошлого? Я вот, как увидел детали того боя, сразу вспомнил Александра Васильевича Суворова.

– Мне кажется, это совсем другая эпоха, – возразил Гамильтон. – Притом, если бы русские победили за счет резкого рывка и удара штыками, то их потери были бы гораздо больше.

– О, я сейчас совсем не про штыки, а про переходы. Ведь в чем была главная сила Суворова? Рымник, Измаил, Альпы – он каждый раз умудрялся собрать свои главные силы там, где они были нужны.

Преодолеть такие расстояния за такое короткое время, что другим это казалось невозможным. И чем это отличается от современной маневренной войны, которую так пропагандируют германцы? На мой взгляд, они только дополняют друг друга, и то, что кто-то в России смог понять это и вывести на новый уровень, говорит о том, что эту страну не стоит недооценивать.

Гамильтон задумался. Лично ему казалось, что при равенстве в оружии преимущество в этой войне должно закрепиться за японцами.