"

"Казуэ знала, что у восставших не было и единого шанса, однако полковник Макаров так не считал. Его решения были дерзкими, но именно они в итоге принесли победу. И девушка не сказала бы, что кто-то ему поддавался. Наоборот, его офицеры очень хотели победить, но этот человек даже в мелочах умудрялся думать не так, как другие. Вот зачем он попросил в качестве награды ее настоящее имя? И ведь так смотрел при этом, что, казалось, соврешь и тут же лишишься остатков чести, которой и так уже совсем немного.

Девушка собралась уже было ложиться, когда натянутый на окно бычий пузырь пробил завернутый в бумагу камень. Угроза? Послание? Девушка развернула тонкий лист рисовой бумаги и с удивлением прочитала выведенные там строки.

Нам нужно поговорить. Сайго.

Это казалось странным и невероятным, но точки в углах некоторых иероглифов – их старый семейный код – без всяких сомнений говорили, что ей действительно написал брат. Что он тут делает? Что ему нужно? У Казуэ появилась одна безумная догадка, но она решила не спешить. Подошла к другому целому окну, подышала на него, вывела пальцем ответ и на пару секунд подсветила свечой. В полной темноте для того, кто ждет, этого будет более чем достаточно.

* * *Утренний Ляоян словно оказался совершенно другим городом. Вчера днем было не до того, вечером – все уже скрыли тени, но сегодня… Я шел по улицам и видел тысячи спешащих по своим делам китайцев. Где-то за последней линией фанз продолжали расти укрепления, а тут все жили обычной жизнью. О войне говорили разве что редкие патрули и цветастые листовки, расклеенные на углах.

Я подошел поближе, чтобы оценить достижения местной пропаганды. В глаза сразу бросилось: «Русский матрос отрубил японцу нос». Рядом был еще один характерный плакат с целым придуманным героем, который кочевал из одного сюжета в другой. На этом Вася Флотский прикуривал от вражеского снаряда и бросал его обратно. С одной стороны, зная результат войны, смотрелось глупо, как и множество фраз про «косоглазых» и «желтых макак». С другой стороны, нельзя было не отметить цельности кампании, которая смогла целый год продержать тыл и общество в относительной стабильности.

Дальше мой взгляд добрался до газет, и здесь меня ждали несколько новых афоризмов, явно заготовленных для хождения в народ кем-то еще в Санкт-Петербурге… Японцем и акула подавится. Японец правды не скажет, зато хорошо соврет. На то и японец в Азии, чтобы европеец не дремал. И новый пласт картинок. Здесь уже не было Васи, но была Россия в образе Афины Паллады и Япония в виде карлика в военном мундире, который пытался забраться за взрослый стол.