Господи, что же я делала…"

"Надеюсь, я не храпела, впервые за последние недели уснув так же крепко, как и мой карапуз, даже если лежала не на мощной груди самого теплого и терпеливого из Беров, а блаженно утыкаясь носом в сгиб его руки, что легко обнимала меня, не давая свалиться с кровати, даже если я не была уверена, что в принципе хотя бы раз пошевелилась за все то время, что спала.

— Я наших договоренностей не нарушаю, — раздалось за моей напряженной спиной его урчание такое сладостное и низкое, что захотелось застонать самой ей-богу, — Удав тебя не трогает, и мучается в гордом одиночестве.

Вот только жаль, что Янтарь этого не боялся совершенно, когда его ясные глаза сверкнули горячо, возбужденно и явно воодушевленно, а я поняла, что веселье только начинается, потому что этот варвар словно только этого и ждал мать его!

Как давно я не чувствовала себя хрупкой и защищенной…и как же хотелось чувствовать это так долго, как только было возможно в этой ситуации.

— Ты зачем вышел?! — зашипела я, подскакивая так, словно меня только что ошпарили кипятком, и с трудом поднимая двумя руками орудие воспитания одного волосатого наглого типа, который пудрил мои мозги и никак не хотел отлипать, — Малыш остался совсем один!

Например, можно кормить тигра месяц одними яблоками.

а потом показать ему кусок сочного мяса и сказать: «Иди, гуляй куда подальше»?

Я тяжело вздохнула, потерев переносицу и сокрушенно качая головой.

— Янтарь… — хрипло выдохнула я. впервые произнося его имя своими губами, и ощущая вкус каждой буковки, которая была такая же теплая и терпкая, как и обладатель этого имени.

Скорей всего поймал и загрыз как раз перед приходом ко мне, и это было очень мило с его стороны, потому что цветы, конфеты и шампанское — это для людей!

Просто какой-то безумный замкнутый круг на выживание!

И позволит сейчас вмазать себе сковородкой?!

Пожалуй, даже через чур хорошее!

Но только в этот раз!

Янтарь усмехнулся, но даже тогда не пошевелился.

продолжая одной рукой удерживать легко меня, а другой укрывать все еще спящего карапуза, который продолжал сладко сопеть почти по Беровски.

Но я никак не могла найти в себе силы, чтобы подняться, окутанная его теплом и ароматом, лишь плотно сжимая веки и пытаясь сделать вид, что я все еще сплю.

Кажется, его тепло начинало плавить и мои мозги тоже, что было вовсе не хорошо, поэтому прежде чем кинуться на полуразрушенную кухню, где под самой крышей теперь была дыра, откуда летели кусающие и жалящие снежинки вместе с завыванием ледяного ветра, ссыпаясь в аккуратную кучку под покореженной стеной, где шаткие бревна торчали почти крест накрест стараниями Янтаря, для начала мне нужно было прийти в себя.