Словно вспышка или маленький предупреждающий взрыв я ощутила со стороны Севера, заметив, как его синющие яркие глаза на секунду прищурились, просканировав того, кто посмел сказать эти слова, и даже если голос Бера прозвучал спокойно, размеренно и без явной угрозы, меня бросило в дрожь:

— Посмотришь на нее еще раз, и останешься без глаз.

Вот любой здравомыслящий Берсерк еще с раннего детства знает одну простую истину: злой Кадьяк-мертвый ты!

Но, видимо, этих мужчин родители в детстве не научили ни манерам, ни совести, ни здравомыслию, потому что один из мерзавцев демонстративно уставился на меня, а потом еще и посмел перевести свои нахальные мерзкие глаза на беременную Мию.

Реакция Севера была столь молниеносной, что не ожидала даже я, при том, что уже видела силу Кадьяков в действии, их скорость и маневренность!

И наверное даже хорошо, что я не успела понять, что именно сделал Бер, когда наглый самоуверенный мерзавец из рода Бурых истошно закричал, падая в снег на колени и хватаясь за окровавленное лицо, пока багровая кровь текла по его рукам и падала на чистый снег красной россыпью.

Никто из них не ожидал ничего подобного, самоуверенно надеясь на то, что если их больше, то Север не посмеет сделать и шага в сторону!

Сразу видно, что Кадьяка они видели перед собой впервые, и жизнью еще научены не были!

Но теперь вспышки ярости сменились паникой и еще большей ненавистью, с которой мерзавцы понимали, что в этот раз всё не будет так легко, как обычно, и что рассказы и легенды о невероятно сильных и кровожадных Кадьяках вовсе не выдумка, и их большому сожалению не преувеличение.

Я еще не успела моргнуть, а Север уже снова был рядом с Мией, и можно было даже подумать, что его телодвижение мне всего лишь привиделись, если бы не окровавленная рука мужчины, с которой так же капала кровь.

— Мои глаза! — истошно и перепугано вопил до хрипоты Бер, прижимая дрожащие ладони к лицу, и пошатываясь даже сидя в снегу, когда его начинало трясти от осознания того, что проходят долгие и жуткие секунды, а мир вокруг остается по прежнему черными, и лишь запах крови и эмоций его нерадивых дружков говорили о том, что всё только начинается.

Теперь они боялись.

Пылая яростью и желанием отомстить за своего покалеченного товарища, который, вероятней всего останется слепым, при условии, если вообще выживет, никто из них не мог найти в себе смелости, чтобы кинуться вперед и первым напасть на своего обидчика, что превышал и в росте и в силе их всех.