Мягкий матрас, я потрогала рукой материал тонкой простыни, который очень похож на шелк, с роскошным узором. Покупала я себе как-то шелковый пеньюар, дорогущий, подержала его в шкафу и отдала дочери.

Укрыта я пушистым одеялом, сверху все тот же шелк, внутри мягкий мех, богатая постель. И тем несуразней она смотрелась в этом месте. Высокие деревянные стены из тонких занозистых досок, и задрапированная толстым серым материалом крыша. По обеим сторонам скамейки, несколько большущих сундуков, связанных между собой, красивый столик из темного дерева и и старуха, которая, сложа руки, спала рядом на скамье.

Я рассматривала ее с удивлением. Седые волосы торчали из-под серого грязного платка, лицо, испещренное морщинами, с темной загорелой кожей, натруженные руки в толстых венах. Длинное, серого цвета платье, скрывающее обувь, теплая жилетка, на которой под слоем грязи заметна вышивка. Я ущипнула себя за руку, больно, потом с замиранием посмотрела на руку, где на бледной коже проступала краснота от щипка. Прикрыла глаза, потом потрогала лицо, внимательно рассмотрела длинную белоснежную косу, что, как змея, извиваясь лежала на груди. Или я сошла с ума, или это не мое тело… впервые после того, как я проснулась, у меня возник закономерный вопрос:

‒ Где я?

Старуха на скамье подпрыгнула и открыла глаза, смотря на меня затравленным взглядом."

"‒ Госпожа, ‒ со стуком упала на колени возле моего ложа и склонилась, ‒ мы вас сюда принесли, эта самая большая кибитка.

‒ Встань, ‒ язык мне плохо повиновался, словно внутри все занемело, но потом я вдруг поняла, что говорю не на своем языке, ‒ Кто ты?

‒ Госпожа? ‒ женщина подняла на меня прозрачные, выгоревшие глаза, ‒ Я Шена, прислужница ваша, не обессудьте, госпожа, мало нас осталось, никто, кроме меня не знает, как госпоже прислуживать, учить надо. Я сейчас к вам Гария позову, он ученый, враз вам все скажет, что я не умею.

Старуха попятилась задом из кибитки, ввергая меня в еще большее недоумение. Она споро выскочила, прикрыв за собой край занавеси, а я осталась одна и постаралась взять себя в руки. Мне еще не было страшно в полном понимании этого слова, скорее я была ошеломлена и растеряна.

По коже пробежался озноб, я посмотрела на белые незнавшие работы руки с тонкими аристократичными пальчиками, на секунду показалось, что под кожей перетекают какие-то тени. Прикрыла глаза и медленно вдохнула. Прислушалась к тому, что творится за тонкой перегородкой, но, как бы ни напрягала слух, ничего не услышала.

‒ Любила ты Надя книжки про попаданок читать, представляя себя в прекрасном замке молодой и красивой, так радуйся! Твоя мечта исполнилась, ‒ я покатала во рту язык, чувствуя, что онемение проходит и решительно откинула в сторону одеяло.