Люди попеременно впрягались в небольшие телеги, чтобы довезти хотя бы то немногое, что у них осталось.

Мы сидели с Гарием на небольшом деревянном настиле, не обращая внимание на блуждающих рядом прохожих. Я смотрела на проезжающие мимо телеги, видела, как готовят караваны другие переселенцы. Здесь собрались не самые богатые крестьяне из тех, что не были привязаны к родам. Были в этом мире и такие, свободные…Когда-то они с завистью смотрели на родовых, теперь же, когда они проезжали мимо нашего лагеря, в их глазах я видела или жалость, или злорадство. Я подмечала все, что происходило вокруг и постепенно в голове у меня созревал план. Да, за один день про весь мир не узнаешь, но уже сейчас я знала, что мне делать дальше...

К воинам и этим райтам идти я пока передумала, сначала нужно позаботиться о еде для людей, Гарий сказал, что сегодня есть вечером будет нечего. Я прошлась к одному из костров, где пара женщин присматривали за варевом. В котелке булькало серое месиво непонятно чего.

Тут из моей груди вырвался тонкий зелёный волосок дара и уткнулся в варево, а мне пришло знание, что в котелке вода, крупа, мелкие частички кожи, похожие на шкуру животного. Я ощутила тошноту, словно попробовала эту кашу. Потом удивилась, так вот как это работает, познание! Удивительно! Почему же Анодею называла ядовитой? Тут же случилось странное, варево поменяло цвет, буркнуло разноцветными пузырьками и стало изумрудно-зеленым. Мать моя женщина! Это что сейчас было?! Я даже отшатнулась, как и обе женщины, что жались к друг дружке, прикрываясь покрывалом. И тут же довольный ответ от дара, каша отравлена все, кто ее съедят, тут же умрут в мучениях. Кто молодец? Он молодец! У меня чуть сердце из груди не выскочило, я повернулась к несчастным женщинам, у которых в глазах написан такой ужас, что мне стало стыдно. Цыкнула на самовольный дар, чувствуя себя немного сумасшедшей.

‒ Ни в коем случае не есть, ‒ строго сказала я, ‒ выкопать ямку и вылить туда варево, закопать, чтобы никто не отравился. Вы поняли?

Женщины закивали мне так отчаянно, что я побоялась, что у них головы отвалятся.

Я ушла к Гарию, который пригрелся на солнце и дремал в теплом коконе из одеяла и разбудила его:

‒ Гарий приводи себя в порядок, мы идем в город.

Недалеко мельтешила Шена, так что и ей работа нашлась и даже ее внучке, которая как мелкая лисичка взглядывала из-за кибитки."

"‒ Показывай мои наряды, ‒ сказала я женщине, в ее глазах я видела ненависть, она затаилась в глубине, словно ожидая, что я сделаю в следующий раз, чтобы вспыхнуть потом с новой силой. Шена мне не верила. Гарий мне не врал я сердце этого рода, я жизнь я для этих людей, но это не мешает им меня ненавидеть или бояться.