— Я сама, — сказала имперцу, на что он мне кивнул и остался сидеть за столом, а я на негнущихся ногах пошла к своему мужу."

"Села за его стол, на скамью напротив и замерла, разглядывая Амаранта. Страшный бугристый шрам пересекал все лицо, уродуя аккуратный нос и щеку, удивительно, что глаз остался на месте. Оба глаза. Синие, сверкающие узнаванием и болью. Он громко сглотнул так, что заходил острый кадык на шее, с шумом выдохнул многодневный перегар.

— Дея.

— Анодея Сахрами, — кивнула я мужчине, — к тебе вернулась память?

Насколько я знаю амнезия может пройти, если увидеть знакомые места или лица родных людей.

— Я видел тебя во снах, — прохрипел он, потом опустил голову, отчего его волосы упали вперед, прикрывая лицо, — зачем ты нашла меня? Я только поверил, что ты всего лишь призрак. Уроду не место в прошлой жизни, какая бы она ни была.

— Да как ты смеешь?! – мое спокойствие и терпеливость сразу ухнули в пропасть, а им на смену пришла ярость. Да, он настрадался! А его дочь? А наш сын, который хочет отца, а я, в конце концов, выплакивающая слезы одиночества в холодной постели. – Как смеешь себя жалеть и не думать о других?!

По таверне прошелся ветром легкий жаркий ветерок, который не понравился местным забулдыгам. Они опасливо косились на наш столик и в темпе покидали насиженные места. А золотая сила ярилась по комнате смерчами, отчего заскрипела вся прибитая к полу мебель, а хозяин таверны попытался пойти в нашу сторону. Его остановил Мид, и дав в руки увесистый кошель выпроводил вон, сам же опять уселся за стол и с удивлением смотрел по сторонам, прислушиваясь к моей силе. Амарант медленно поднял на меня взгляд, с удивлением рассматривая мое негодующее лицо.

— Что ты вспомнил? – спросила я со злостью.

— Тебя, нашу страсть, — голос словно не повиновался Амаранту, он смотрел на меня, не понимая, почему я так злюсь, — Ты так же прекрасна, как в тот день, Дея, но я теперь другой, я не достоин касаться тебя, любовь моя, — его рука дотронулась до обезображенного носа.

— А твоя дочь? Неужели ты не помнишь свою дочь, извращенец?! – припечатала я его, покраснев, это надо же, из всей жизни, помнить лишь нашу страстную связь.

— Дочь? – Амарант удивлённо смотрел на меня.

— Кем ты был не помнишь? Бросил целый город, свою дочь…

— А-а-а, — Амарант скривился и схватился руками за виски, его глаза на секунду подернулись белой пеленой.

— Не кричи, вспоминай! — я все еще была зла на него, за его апатию, за его признание поражения. Волк никогда не сдаётся! Так считают все его знакомые. И меня сейчас бесила его покорность судьбе. Золотая сила кружила вокруг нас золотистым смерчем, и проникая внутрь тела Тиборея, вычищала из него осколки магических заклинаний, которые мешали ему нормально жить, блокируя память.