Держать руки на ее животе и чувствовать жизнь.

И все же она чуть лучше Славки. Не стоит забывать какое у нее нутро. Заставляю себя провести ее в комнату.

Ночь проходит без сна. Я никогда не прощу эту женщину. Но и не причиню ей вреда. Я просто хочу, чтобы дети были со мной. Ради них живу.

Утром мне сложно смотреть на Любу. Во мне все еще бушует ураган противоречивых эмоций. Их надо обуздать.

Дочь помогает успокоиться. Но в клинике Любка беззастенчиво начинает флиртовать с врачом. Не удержался, напомнил ей, что она в положении.

Но ей нипочем. Уже ищет себе замену венику. Хищница всегда в поиске. А когда ему улыбается, глаза горят, щеки пылают. Нет. Не на того напала! Подобные выходки терпеть не намерен!

– Берхард, слюни подбери, – осекаю немца, как только за Любой закрывается дверь.

– Вы же не пара, – пытливо на меня смотрит.– Очень эффектная женщина, – закатывает глаза.

– Если и дальше хочешь, чтобы карьера вверх шла, тебя это не должно касаться, – выдаю холодно.

Мы давно знакомы, он отличный врач, но и при этом такой же бабник. Когда вызывал его, об этом аспекте не подумал, здоровье дочери занимало все мысли.

– Угрожаешь другу? – усмехается.

– Предупреждаю. Держи руки при себе. Она носит моего ребенка.

– Это не делает ее твоей женщиной, – хитро прищуривается.

– Займись лечением моей дочери. И не переходи мне дорогу, – полосую его взглядом. Брехард тушуется и резко меняет тему.

А для себя отмечаю, что все же следует за ними присмотреть.

Выхожу из кабинета. Любы в коридоре нет. И где она ходит?

Она появляется минут через десять. Когда мое терпение приближается к критической точке. С ней как на вулкане.

Идет по коридору бледная как стена. Завидев меня испуганно округляет глаза. Бледнеет еще сильнее, если это вообще возможно, губы дрожат.

– Тебе плохо? – тревога сдавливает грудь.

– Нет! – отвечает поспешно. На дне огромных глаз плещется утробный ужас. Так дико на меня она еще ни разу не смотрела.

***

– Как ты можешь знать о моих проблемах? Мы не виделись столько лет, – я в ступоре от ее слов.

– У нас общий враг, дорогая, – вздыхает. – Думаешь, Константин только тебе жизнь портит? – закусывает губу, пытается сдержать слезы.

Имя мужчины из ее губ режет по нервам. Неприятный озноб пробегает по спине.

– Объясни, пожалуйста, я не понимаю, – выдаю глухо.

– Это страшный человек. Помнишь мою маму? – берет меня за руку и уводит в одну из туалетных кабинок. Закрывает дверь.

– Помню, – киваю.

В воспоминаниях у меня приветливая женщина, которая вечно поила нас чаем и угощала тортами."

"– Он засадил ее в тюрьму. На очень большой срок. Еще одна женщина, подруга моей матери вообще погибла. И я чудом выжила, – уголком салфетки вытирает себе глаза.

– Зачем ему это? – хмурюсь.