— Понимаешь, я его тут собираюсь либо прибить, либо кастрировать. В любом случае оставлю недееспособным, так что пусть какая-то радость будет у дядюшки Влада.

Дима весело заржал, но успокоившись, недовольно зыркнул на меня.

— Я с тобой о чувствах пытаюсь говорить, а ты бред всякий несёшь.

— Димочка, не надо со мной о чувствах, пожалуйста!

— Из-за охранника твоего?

— Из-за меня! Дим, мне льстит твоё внимание, очень. Но это не сделает нас счастливыми. Я устала от всех этих игр. От охраны, условностей, внимания, — я обвела руками по кругу. — Мы с тобой даже посидеть нормально вдвоём не можем. У меня же мания преследования разовьётся.

Я схватила Димкин стакан с кофе и зашептала туда:

— Евгений Львович, приём, приём. Я ему отказываю, слышите?!

— Не надоело клоунадничать?

— Нет.

Бодлер недовольно уставился на меня, а я попыталась заняться своей картошкой. Лучше есть и помалкивать.

— А если наоборот, — предложил он. — На что ТЫ согласна ради того, чтобы я подписал контракт?

Не знаю, что он этим хотел этим добиться, но зато я наконец-то поняла всё.

— Хочешь, подписывай, хочешь, нет. Но вот об этом я тебе и говорю. Мы с тобой соревнуемся кто кого. Мы соревнуемся в остроумие, в подколках, во мнениях. Но ведь рано или поздно это окончится. Потеряет свою остроту. А на этом отношения не построить. Тебе нравится добиваться меня, но, Дим, я не добыча. И меня надолго не хватит на то, чтобы бороться с тобой, поддерживать твой интерес. Может быть, это смешно, но я хочу спокойствия. Чего-то надёжного.

— Как будто тебя тут хватит надолго, — с выраженным сомнением в голосе заговорил Бодлер. — Ты же заскучаешь.

Осталось только вздыхать.

Мы ещё просидели друг с другом час. Вроде как не спорили, но и разговор был так себе. Дима вошёл во вкус и схомячил свой ролл.

В конце концов меня привезли к дому Державина. Дима даже вышел из машины под недовольный взгляд Сгорского. Мы стояли у ворот и мялись. Сегодня было сказано столько всего, что уже просто нечего было добавить.

— Злишься? — спросил Дима у меня.

— Нет, просто не знаю, что тебе ещё сказать, чтобы вразумить.

— А если меня не вразумить?

— Тогда мне осталось пройти подстриг и уйти в монастырь…

— Ага, — кивнул он. — В мужской.

Мы оба прыснули.

— Ладно, я тебя услышал.

— И что? — без всякой надежды на лучшее поинтересовалась я.

— Пока не знаю. Но учти, если я решу, что ты тут несчастна, тебе от меня не отделаться.

— Интересно будет узнать критерии моего счастья, — устало выдохнула я.

Димка протянул руку к моим волосам и заправил выбившиеся пряди за ухо."

"— Можешь передать своему Державину, что я подпишу контракт. Только пусть держит в уме, что если он ещё хоть раз попытается решать свои проблемы с твоей помощью, я спущу с него три шкуру, и тогда уж ему точно быть немощным.