— С ним, его беременной женой и двумя их дочерьми.

— Провоцируешь? — оскалился он.

— Провоцирую, — не стала я отрицать. Чем быстрее он выпустит все свои эмоции, тем будет лучше. Но Димка не поддавался."

"— А как быть со вторым?

— С кем? — не поняла я.

— Ну, с тем, что с рыжей был. Короче, безопасник.

— Ааааа, — тянула я время. — Это Ваня.

— И что у нас с Ваней? — ехидным голосом уточнил Бодлер.

— А с Ваней у вас всё сложно, — призналась я. Но по Диминым глазам было понятно, что этот ответ его не удовлетворяет. Пришлось пояснять. — Что б ты понимал, рыжая — моя сестра.

Дима неожиданно выругался.

— Ну и куда ты опять влезла?!

Была вынуждена рассказывать всё. Про то, что было десять лет назад, как всё начиналось и как потом всё некрасиво окончилось. Про события дней сегодняшних решила не уточнять.

— Я бы не отпустил, — категорически отрезал Дима.

— Да я вроде как и не спрашивала разрешения, — попыталась я оправдать Ваню.

— А я бы всё равно не отпустил. Перевернул бы всю Москву и нашёл.

— Нам было двадцать лет.

— Да какая разница!

— Большая. Мы по сути дела были ещё детьми. К тому же, ему потом сильно не до меня было. Его в армию забрали, да и мама у него сильно болела. Я тогда хотела его позвать с нами, а сейчас понимаю, что он бы не поехал.



— Говорю же, что дурак. Иван-дурак.

Стало обидно за Чемезова.

— Забей. Это всё равно дела давно минувших дней… Он женат на моей сестре, и мне ничего не грозит.

Дима издал непонятный звук.

— Но это тебе не мешает сидеть тут и страдать по нему. Такая романтика, — презрительно скривился он. — Спустя десять лет он всё ещё страдает по ней.

— С чего ты решил, что страдает?

— Да там одного взгляда хватило на то, чтобы понять всё. Вы пока с Милкой свои отношения выясняли, Ваня твой весь изошёлся.

— Ну прям… В нём просто сыграла привычка меня защищать.

— Лиза, как ты не поймёшь. Это очень удобная позиция, сидеть и страдать, и ничего не делать. А тебя это и впечатлило, как типичную женщину. Ещё бы, ведь столько лет прошло, и он всё ещё обо мне думает, — попытался он изобразить мой голос.

— Не могу понять, — разозлилась я. — Ты сейчас свою мужественность подчеркнуть хочешь?

— Мужественность она либо есть, либо её нет. Так что это скорее не ко мне, а к твоему этому…

— Ты же меня тоже отпустил! — попыталась я перевести стрелки.

— Отпустил, но с той разницей, что ты пока что мой «друг», а он с тобой встречался.

— Пока что? — клюнула я на его уловку.

— Можешь не сомневаться.

И вот разговор опять вернулся к началу, но я знала, как отрезвить Бодлера.

— И как далеко ты готов зайти? Готов ради меня подписать контракт с Заброцким?

Он скривился.

— Что, стараешься ради своего охранника?

— Нет, ради Державина.

Димка непонимающе сдвинул брови.