Был огромный соблазн не слушать его, просто заткнуть уши и сжаться в комок. Но Кирсанов безапелляционно продолжал, снимая своими словами с меня кожу слой за слоем.

— Ну же, малышка. Я поначалу ещё верил тебе, потом сомневался, а после того как с Машкой своей повстречался, понял, что настоящая любовь такой абстрактной не бывает, что ей всегда конкретика нужна. Это пусть вон поэты сочиняют, а мы с тобой люди. А человек не может быть доволен только одними воздушными замками. Себя вспомни, это лишь фантазии. Я ведь тебе даже повода не давал, по крайней мере старался. А ты чем дальше, тем сильнее накручивала себя…

В конец разрыдалась.

Артур с силой прижал меня к своей груди. Как-то совсем некрасиво всхлипывала и шмыгала носом, размазывая по его рубашке остатки косметики вместе со слезами-соплями. Он всё это время был рядом, гладил меня по волосам, шептал что-то на ухо. А я плакала. И вместе с моими слезами уходили мои последние иллюзии. Было страшно, а в голове звенело от образовавшейся пустоты.

Когда наконец-то успокоилась, Кирсанов отвёл меня в ванную и заставил умываться. Мы опять вернулись на диван, только теперь я сидела припав к нему.

И тут меня прорвало. Говорить было больно, горло так и саднило ото всего на свете. Но начав говорить, я уже не могла остановиться.

— Знаешь, когда ты позвонил тем утром и сказал, что у тебя дочь родилась, и чтобы я приезжала, мне стало не по себе. И не потому что ты стал отцом, а потому что я ничего не почувствовала. Ни разочарования, ни расстройства, ни зависти. Представляешь, Влад собирал меня в дорогу, а я искала в себе отголоски этой долбанной тоски по тебе.

— Нашла?

— Нет.

В этот момент он даже выдохнул с облегчением.

— Ты столько лет для меня был путеводной звездой, что я уже не понимаю, как это жить без оглядки на тебя.

— А зачем на меня оглядываться? Зачем это вообще изначально было нужно?

Следующее признание далось мне тяжелее всего.

— Мне надо было кого-то любить.

Нервно сглотнула, опять начали подкатывать слёзы, но я не дала им прорваться, хватит на сегодня.

— Мне надо было кого-то любить, чтобы не чувствовать своего одиночества.

— Одиночества? У тебя же всегда были мы.

— Это не то… Вы были какие-то нереальные, словно вышедшее из сказки.

Но я всегда чувствовала себя чужестранкой в этой сказке, словно я там лишь временно. И однажды вы бы поняли, что я скучная и неинтересная, серая и убогая.

Ара даже встрепенулся.

— Малая, ну что за чушь ты несёшь!

— Вспомни, ты сам меня убогой назвал, в день нашего знакомства.

— Бааааа! Нашла кого слушать! Не могла ещё большего придурка найти?

— Это ты сейчас так говоришь. А тогда вы меня постоянно чему-то учили, пытались сделать достойной вас.

— Лизка! Мы лишь хотели облегчить тебе жизнь.