– Я еду к маме, – сказала я, замечая такси, и быстро пошла к машине."

"– У тебя есть дом! Наш дом! – Никита не дал мне сесть в автомобиль, перехватив дверь, и попытался ее закрыть.

Я смотрела ему в глаза и не видела сожаления, только злость. Он не привык, что всегда тихая и домашняя Наташа показывает зубки. Да у меня и повода не было для этого. Не было до сегодняшнего дня.

– Я вернусь за вещами, когда ты проспишься и протрезвеешь, – я говорила тихо, сгорая от стыда. Водитель слышал любое наше слово.

– Тогда мы едем вместе.

– Нет, Никит. Я еду одна! – я дернула дверь на себя.

– Эй, – прикрикнул водитель, – аккуратнее можно?

– Закрой рот, – огрызнулся Никита. – Едем вдвоем, – и теперь я в голосе слышала угрозу. Впервые за почти пять лет знакомства.

Мужчина, обещавший моим родителям оберегать и любить меня, оказался не тем, кем был на самом деле.

– Хребтов!

Я обернулась на окрик.

Вадим шел к нам быстрым размашистым шагом.

– Давай, Ник, отпусти жену, и мы пойдем ко мне. Выпьем, поговорим.

– Я не хочу с тобой разговаривать.

– А я хочу.

– Да мне плевать. Садись, – Никита открыл дверь, подтолкнул меня к сиденью и хотел сесть вслед за мной, но Вадим не дал, он перехватил его, словно провинившегося школьника за ворот рубашки, и вытащил на тротуар.

– Поехал! – Власов рыкнул на таксиста, хлопнув дверью

– Пожалуйста, поехали! – попросила я, задыхаясь от страха и ужаса.

Я по-детски зажмурилась, чтобы не видеть происходящего. Крики, оскорбления. Я вздрогнула от удара по крыше автомобиля, сильнее зажмуриваясь и закрывая уши руками.

Меня вдавило в сиденье – водителя сорвался с места.

– Блядь! – ругнулся он. – Я твоим козлам счет выставлю! Специально выехал поработать днём, пока мало упившихся долбоебов. Давай выметайся, – рявкнул он, выехав из ворот жилого комплекса и тут же паркуясь. – Выметайся! – повторил он, повернувшись лицом.

Я отрицательно потрясла головой.

– Вам оплатили поездку, – говорила я дрожащим голосом.

– Да плевал я, а вмятину на крыше кто будет оплачивать? Пошла отсюда!

– Я оплачу, – пообещала я. – Только отвезите меня по указанному адресу. Я честно все оплачу. Наличкой, – произнесла я, не в силах шевельнуться. Все мышцы словно скрутило спазмом. До боли.

– Десятку дашь – отвезу.

Я была готова отдать сколько угодно, лишь бы быстрее уехать отсюда.

– Хорошо, я согласна, – ответила я, ладонями стирая слезы со щек и сглатывая горечь, собравшуюся на языке. На руках оставались черные разводы туши и блестки помады.

Как я сейчас появлюсь перед мамой в таком виде? В рваном платье, поверх которого мужская толстовка.  Как объясню?! Не смогу соврать. Да и нужно ли? Зачем? Врут родителям, когда хотят сохранить брак. А я не хочу ничего сохранять. Не смогу простить.