Все рабочие проблемы решались методом переговоров или каким-то другим способом, но решались же!

Правда, почти сразу всё стало ясным как божий день.

— Ты в курсе, что Стася продолжает… «работать»? — проорал Влад, не успел Стёпа войти в его кабинет.

Тот пожал плечами, засовывая руки в карманы брюк и подходя к столу, возле которого стоял Влад, поза которого говорила о том, что он еле сдерживает себя в руках. Влад обхватил себя за плечи, при этом устроившись на краю стола. Словно боялся не выдержать и кинуться куда-то, сломя голову.

— Знал, а что тут такого? — пожал плечами Стёпа, наливая себе в бокал коньяка и присаживаясь на подлокотник одного из кресел. — Не понимаю, почему она должна была перестать работать.

Влад сверкнул глазами, говоря всем своим видом, что он решительно не согласен с тем, что Стёпа не видит в работе Стаси ничего предосудительного.

— Потому что я ей запретил, — процедил он, резко оттолкнувшись от стола и, обойдя его, присел в кресло. — А она меня ослушалась.

Степан вздёрнул бровь, но ничего не сказал. Попадать под горячую руку друга, прокомментировав эту ситуацию, совершенно не хотелось.

— Ну, это ваши дела уже, я в них как не лез, так лезть и не собираюсь, — проговорил он спокойно, хотя на душе скребли кошки. Ведь вмешался, так или иначе, и обратного хода уже не было. — Ты меня зачем звал? Что-то срочное?

Влад поморщился, подхватывая со стола карандаш, и вертя его в пальцах.

— Ты прости, я просто жутко разозлился сегодня. Я хочу уехать сейчас и увезти с собой Стасю, присмотришь тут за клубом, сегодня у нас важный гость, помнишь?

Степан кивнул, внимательно глядя на Влада. Ему одновременно хотелось расспросить его о том, что произошло у них со Стасей, и в то же время, он предпочитал держаться ото всего этого подальше.

— Хорошо, я тогда пойду в зал. — Он поднялся с кресла, отставляя пустой бокал на стол.

— Погоди, Стёп, я с тобой всё проверю, потом Стасю заберу и поедем с ней.

— А где она сейчас?

— Она в гримёрной, под замком почти что, — рассмеялся Влад невесёлым смехом.

А Степану вдруг стало мерзко. Вместо того, чтобы быть сейчас рядом со своей женой, которую наизнанку выворачивало от всего происходящего, Влад запирал в гримёрных каких-то малоприятных стриптизёрш, да ещё и злился при этом. Правда, говорить о своих ощущения другу он не стал.

Прокляв свою любовь, живу которой,

Бросался снова в омут с головою.

Я не готов опять к разлуке скорой,

Я жить опять хочу одной тобою.

И где-то в глубине души застывшей,

Твой образ не забытый повстречаю.

Из будущей ты станешь снова бывшей…

Тебя себе любить я запрещаю…"

"Влад где-то внутри себя ожидал, что рано или поздно Стася поставит ему какие-то условия.