Стало до жути страшно и она стала дергать всем телом, в попытках освободиться, но тут услышала чей-то ласковый голос. Он что-то говорил, но смысл слов не доходил до нее, только обрывки фраз: “… рано, …бедная девочка, …поспи”. Следом она почувствовала, как дышать стало легче, но поднять веки и посмотреть, что происходит не было сил. Она плыла в каком-то тумане, который полностью лишал мыслей, памяти и чувств. И вскоре ее накрыла чернильная темнота.

Пить! Как же она хочет пить! Губы ссохлись, а во рту горело так сильно, что казалось, если она закроет рот, то больше уже никогда его не сможет открыть, он срастется и исчезнет навсегда. А ведь такое и вправду может случиться! Эта мысль набатом била по голове, заставила в панике разлепить глаза и попытаться подняться. Но с ее телом было что-то не так. Оно не слушалось! А если и тело исчезнет? Если оно тоже высохнет без воды и вместо рук у нее будут ветки? Она ведь в другом мире, где есть магия, они просто заберут у нее все что хотят. А она не сможет без губ! Ведь тогда Рэм не сможет ее целовать, и она будет ему не нужна.

Этих мыслей она уже не могла вынести и горько зарыдала, все еще пытаясь подняться и боясь закрыть рот. Нужно найти воду! Скорее, скорее! Резко дернувшись, она почувствовала как куда-то падает. Больно! Очень больно! Но ничего она доползет, найдет воду, не позволит сделать из себя мумию без губ и с ветками вместо рук. Кто-то мешал ей, хватал за руки, пытался поднять, но она отбивалась как могла, пытаясь выкрутиться. Боль накатывала волнами и вскоре она поняла, что не выдерживает и ее сознание меркнет. “Только не губы!” — мелькнула последняя мысль и пропала.

Легкий шум доносился до ее ушей. Звуки голосов, шорохи и скрипы. Снова этот запах! Но сейчас она тут же поняла, что это за запах. Его нельзя было ни с чем спутать, так пахнет любая больница в любом городе. Как она здесь оказалась? Память медленно возвращалась, но голова гудела, а сильная жажда сбивала с мыслей. Тяжелые веки поднимались с трудом, но ей все же удалось открыть глаза и осмотреть помещение.

Но то, что она увидела, тут же заставило ее зажмурить глаза. Не может быть! Неужели она все еще находится в Ливосе? Как такое возможно? Это совершенно точно больница, очень похожая на те, в которых ей уже удалось побывать за свою короткую жизнь. Разве можно с чем-то спутать эти еще советские кровати? Или эту краску на стенах? Это точно была палата в больнице в ЕЕ мире! Но откуда тогда эта черная слизь на стенах и мрак, скопившийся в углах комнаты? Эту картину она тоже ни с чем и никогда не спутает. Виденное когда-то в Фордоке накрепко въелось в ее память.

Она так и лежала, боясь снова открыть глаза, пока не услышала, как кто-то подошел к ее кровати и остановился. А затем присел на край и взял ее за запястье.