Вырвала любовь с корнем, когда сходила к врачу месяц спустя после нашей ночи. Теперь он лишь воспоминание. А Миранда слишком много на себя берет. Она должна просто слушать, а не давать советы. И ведь раньше так и было. Это полгода назад она начала активно толкать меня к расставанию. Ну правда еще к саморазвитию. Была против модельной школы, но сказала, что у меня идеальная форма лица, хотя я слабовата для такой жестокой профессии.

Наверное, вот эта не вера в мои силы заставила меня по итогу ходить, рвать заднику и обманывать Алекса. Потому что я не слабовата. Потому что я могу.

— Девушка. Занятия давно окончены. Я закрываю аудиторию. – Голос врывается в мой нереальный мир обид, и я спрыгиваю. Подбираю сумку и иду на выход.

На крыльце стою, вдыхая летний воздух, оглядывая стоянку. Ровера Алекса предсказуемо нет. Да и Мирон здесь вряд ли появится.

Хорошо, что я пошла на эти дополнительные занятия. Надо еще куда-нибудь записаться, иначе скоро мысли сожрут меня. Они уже притаились, выжидают, чтобы полноценно занять мою голову. Сожрать принципы. И на повестке дня только одно Слова «Мирон и шанс от него избавиться».

Нельзя допускать, чтобы он снова ко мне приблизился, нельзя допускать, чтобы он снова встал между мной и Алексом."

"Ведь я была почти его, готова была отдать девственность, уже готова была подарить себя ему без остатка, но была одна проблема. Я не возбуждалась. По дурости ляпнула это Мирону и он предложил проверить.

До проверялся, сукин сын.

Закрываю лицо руками, вспоминая те постыдные минуты и свои собственные стоны, когда проверку Мирон начал языком у меня между ног. Так уверено, словно знал куда именно жать, с какой скоростью трахать.

Я снова возвращаюсь в тот момент, когда тело летало, а крепкие руки обнимали меня до хруста, а теплые губы шептали на ухо:

— Люблю тебя, моя капризулька.

Как током. Сразу, все тело, и я дергаюсь, потому что это не голос из прошлого. Он реальный, чуть огрубевший, словно он кричал. Но самое главное запах. Это же не может быть воспоминание четыре д.

Мирон здесь и в наглую меня сжимает руками, а я как дура принимаю его касания, стояк в задницу и язык на мочке уха. И что я делаю?

Наслаждаешься?

Нет, господи, что я делаю, стою на крыльце университета и изменяю Алексу?

Выворачиваюсь резко, даю пощечину и отбегаю.

Ради самой себя. Мне мало этого удара, хочется вцепится ногтями в красивое лицо и рвать в мясо. За то, что уехал. За то, что вернулся и бередит старые раны, издевается. Но самое главное за то, что все еще люблю.

— Убирайся Мирон. Оставь меня в покое.

— Только когда ты удовлетворенная и оттраханная будешь валяться на моем диване.

— Точно, — выплёвываю с отвращением. – А на утро ты уйдешь уже по какой-нибудь другой причине.