Потом я развернулась и, уперев руки в боки, воззрилась на хозяйку и подругу:

— Вообще-то это я нуждаюсь в помощи и в порции отвара!

— Поверь, это не так, — прокряхтела старая Марта, сверкнув своими чистыми и нестарческими глазами, а Раш подтвердила ее слова кивком головы. — Я себя плохо сдерживаю и едва могу держать язык за зубами. Так что поторопись рассказать, что натворил этот скот? — презрения в голосе старухи было столько, что казалось, что если бы Арчибальд был тут, то тут же захлебнулся им."

"Отпив отвар из чашки, я начала пересказывать услышанный разговор под едкие комментарии Марты. Время от времени мне приходилось подливать успокоительный напиток ей и Раш. Про себя я тоже не забывала, как же иначе. Мы разговаривали еще полночи. Затем старая Марта отправила меня и Раш спать, сказав, что недосып, плохое настроение и слезы не лучшим образом сказываются на внешности молодых девушек. Если мы не выспимся, то будем ничем не лучше тех умертвий, с которыми работает Раш. Сил у меня уже не было, да и права была старая женщина. Раш постелила мне в одной свободной комнате и дала свою ночную рубашку. Я думала, что не усну и буду утопать в жалости к себе, но на удивление сразу провалилась в сон, стоило моей голове коснуться мягкой подушки.

Глава 3

Глава 3

С тех пор, как я оказалась в доме старой Марты, прошло три дня. За это время я превратилась в тень и ловила себя на мысли, что, как идиотка, продолжаю пялиться в окно в ожидании, что Арчибальд придет за мной. Шли дни, но ничего не менялось. Мой супруг так и не появился на пороге дома старой Марты — значит, я оказалась ему не нужна. Порой мне казалось, что моя тайная свадьба была ненастоящей. А может, мне все приснилось? Но нет, боль в сердце по-прежнему напоминала о том, что предательство все-таки было. Периодически беспокоила метка на запястье. А когда меня пронзала жгучая боль, то я до зубовного скрежета сжимала челюсти, чтобы не напугать старую женщину и Раш. Лишь однажды я вышла из дома за травами, чтобы приготовить себе обезболивающую мазь. Но, к сожалению, с болью в руке она не справлялась.

Старая Марта, видя мое состояние, сквернословила еще сильнее, при этом ничего не объясняла. Хотя мне казалось, что она явно знала, что это означало. Но и я не была идиоткой. Метка начинала ныть вечером, а затем сразу приходила жгучая боль. Раз метка брачная, то, полагаю, именно в это время мой муженек развлекался со своей зазнобой, а я выла от волдырей на запястье, сочащихся прозрачной сукровицей. Шло время, поэтому нужно было что-то делать и вытянуть себя из эмоционального капкана, в который я себя загнала по своей неопытности и неумению разбираться в людях.

Один раз я заснула сразу, как только боль спала, углубляясь в мир грез, а проснулась от громкого голоса старой Марты.