Сейчас я действительно только его, вот так бесстыдно зажатая у стены, не способная видеть, но ловящая дичайшее удовольствие от его прикосновений, интенсивных толчков, а все остальное несущественно.

Второй оргазм накатывает жаркой волной, сладкими иглами впивается во внутренности, срывает с искусанных губ протяжный то ли крик, то ли стон. Я бы точно упала на пол, если бы не держал, не вжимал в стену, рывком за бедра насаживая на себя еще больше ускоряясь, безжалостно вколачиваясь в податливое тело.

Невероятные ощущения, на грани реальности, разрывая восприятия. Тону в порочном безумии, уже не понимая, что хорошо, а что плохо, чего надо бояться, а к чему стремиться. Мне плевать, весть мир сводится только к нему, к его ласкам, движениям, желаниям.

Невыносимо. Сил сдерживаться нет, да я и не хочу, и, чувствуя, как начинает содрогаться его тело, слыша глухое рычание за спиной, начинаю мелко дрожать. Мышцы внутри пульсируют, сжимаются, и снова взрыв, чувственное огненное цунами, затапливающее до кончиков пальцев.

Глава 7

Проснувшись, замерла, прижимая руку к нервно вздымающейся груди, задыхаясь от биения сердца где-то в горле, во рту. Гулко, резко, удушающе. Тело дрожало, до сих пор храня память о прикосновениях к сокровенным местам, горело, пульсировало, словно чувствуя на себе чужие руки.

Не могу отдышаться. Здесь смешалось все и клубящаяся, не желающая стихать похоть, и ужас от происходящего, и непередаваемый страх. Дикий, царапающий внутренности ржавыми когтями. Боюсь не открыть глаза, вспоминая ту беспомощность, что душила минуту назад.

Жмурюсь изо всех сил, а потом медленно, еще сильнее дрожа всем телом от нервного напряжения, приоткрываю один глаз.

Получается!!!!

Я могу это сделать. Я вижу!!! Пусть какое-то одеяло и край подушки, но вижу!

От осознания этого факта, накрывает ни с чем несравнимое облегчение. Все что происходило со мной, весь этот мрак, отступает на задний план, сменяясь невероятной эйфорией. Я уже не задумываюсь, что там было, как, почему. На фоне того, что смогла разлепить веки – все это становится неважным, несущественным.

С удовольствием распахиваю оба глаза и поднимаюсь на локтях, тут же испуганно ойкая. Мало того, что я в гостиной, так еще и сестра стоит, склонившись надо мной и пристально вглядываясь.

– Риш? – тут же холодею внутри, снова как наяву вспомнив события вчерашнего вечера, – ты чего?

– Да, вот любуюсь на свою дражайшую сестрицу, которая в гордом одиночестве выдула бутылку моего любимого ликера, который мне только вчера подарили.

– Чего? – спросонья не могу понять, что к чему. Какой на хрен ликер?

– Ничего, – наклонившись, подняла с пола бутылку, на дне которой оставалось чуть-чуть ярко желтой густой жидкости.