Аж самой противно.

— А я считал, что мы договорились. — Шаталов распахивает дверь своей черной как смоль бэхи и кивком приказывает: «Место!»

Краем глаза замечаю, как прохожие притормаживают рядом с нами. Оглядываются. Спиной чувствую любопытные взгляды. И как назло, не могу сделать ни шага.

Ума не приложу, сколько бы так простояла. Женский голос совсем близко заставляет очнуться.

— Вау, Лиза, а ты случайно не в общежитие сейчас? Можно с вами?

Одна из сокурсниц, Кристина, обгоняет меня и, натянув на пышной груди короткий топ, начинает гарцевать перед Шаталовым на по-стриптизерски высоких каблуках.

— Мы не в общежитие.

Еще секунду назад я и не собиралась садиться ни в какую машину, но тут уверенной походкой направляюсь вперед и плюхаюсь на пассажирское сиденье.

— А неважно куда! — машет рукой Кристина и еще сильнее выпячивает грудь. — Универ так достал, что я готова просто покататься. Хоть до метро, хоть до трамвайной остановки.

Серые глаза однокурсницы без всякого смущения скользят по фигуре Шаталова. Пухлые губы искривляются в трудолюбивую уточку.

От такого откровенного напора мне становится противно. Нет ни одного сомнения, что Шаталов согласится на это щедрое предложение. В конце концов, дичь сама летит в руки. Даже напрягаться не стоит.

Но будто и не слышал ничего, Марк обходит машину, садится на свое место. И лишь когда шустрая женская ладонь касается дверной ручки, ненадолго прерывает молчание.

— В расписании сегодня ни одной оргии, — холодно сообщает он, опустив стекло. — Мне вполне хватит твоей подружки.

Если бы словами можно было убивать, это был бы расстрел. Причем массовый. От стыда я не могу выдавить Кристине даже несчастное «Пока». А когда Шаталов заводит двигатель, равняюсь цветом румянца с флагом СССР.

— Вы вообще можете думать о чем-то, кроме секса? — шиплю, как только речевой аппарат отходит от контузии.

— С недавних пор в моем доме поселилась одна языкастая особа, из-за которой секс временно под запретом.

— И... вы это делали во всем доме? — Я нервно сглатываю, вспоминая уютную гостевую комнату, где провела сегодняшнюю ночь.

— А зачем себя ограничивать? Я заплатил немаленькие деньги за этот дом. За каждую его комнату.

— Да, поняла... Можно без подробностей? — Мой румянец горит все сильнее, а во рту становится все суше.

— Можно, — как-то подозрительно быстро соглашается Шаталов. — При условии, что ты готовишь ужин.

Последнюю фразу он произносит тем же насмешливым тоном, каким говорил до этого. И я не сразу понимаю, что все серьезно.

— Мне казалось, такие, как вы, питаются в ресторанах. — Обалдело смотрю на него во все глаза.

— Обычно да. — Шаталов даже не косится в мою сторону. Одной рукой ведет машину, другой проверяет что-то на экране навигатора.