От обиды на глаза навернулись слезы, но я сморгнула их, помня о туши, которой зачем-то накрасила глаза. Фольгированная упаковка шелестела в такт шагам, и я уже подошла к двойным дверям роддома, собираясь дернуть ручку, но Пашка опередил.

Открыл дверь, отступая чтобы пропустить даму вперед. В любой другой момент я бы ответила благодарностью, но сейчас эмоции были в раздрае, и я лишь скупо кивнула, пряча глаза и вошла в холл, в котором уже стоял новоявленный папаша с цветами и шарами.

– Какие люди и без охраны! – Марк был взволнован, и выглядел слегка взъерошенным. А еще он был в форме, видимо поехал на выписку прямо с работы.

– Волнуешься? – с улыбкой спросила, напрочь игнорируя присутствие Пашки. Видел уже сынулю?

– Только на фотках, – сделал ко мне шаг и обнял, переводя взгляд за мою спину, и я ощутила, как Марк напрягся, но виду не подал. – Приехал.

Эти слова он адресовал Пашке, и тот медленно прошелся по Кремлёву цепким взглядом, а потом кивнул и протянул руку для проформы. И не было в их рукопожатии ни намека на теплые дружеские эмоции – холод и циничность. Стало неуютно.

– Когда начнется? – спросила жизнерадостно, стараясь погасить взаимную неприязнь между друзьями и отвлечь их разговорами.

– Даша одевается, Тёмку пеленают и оператор снимает это. Думаю с минуты на минуту выйдут, пойду уточню, – Марк сунул мне букет для Даши, и я ухватила его удобнее, боясь выронить, потому что стоять с двумя охапками роз да еще и на шпильках тяжеловато.

Хлопнула дверь, когда Марк вышел в коридор ведущий к лестнице, и мы остались вдвоем.

Тишина зазвенела, загустела атмосфера, стало трудно дышать.

– Как так вышло, что Марк женился на Даше, а не на тебе? – Суворов просто спец задавать трудные вопросы, на которые я не хочу отвечать.

– Они любят друг друга, – обернулась к мужчине из прошлого стараясь держать эмоции под контролем и хотя бы не теряться в его присутствии. Начнем с малого. – И они очень красивая пара, если ты не замечал…

– Красивая пара, – цинично ухмыльнулся, а потом тут же отвел взгляд, возвращая на лицо непроницаемое выражение. – Что с ребенком?

– Каким ребенком? – не опускай головы! Не отводи глаза! Стой ровно и выдерживай его прямой немигающий взгляд. Ты обязана Ира!

Острый, как прикосновение лазера, взгляд заскользил по моей фигуре вниз замер на животе, и Суворов красноречиво поднял глаза на меня.

– Тем, которого ты носила под сердцем, – произнес с хрипотцой, и я ощутила, как внутри тяжелеет ком, распирающий грудь до боли. Он медленно рос и поднимался к горлу, чтобы там и остаться.