Щека Суворова начинает краснеть, а он стискивает зубы, но молчит. Будто ловит кайф от этого ощущения.

– Руки убери и вон из моей квартиры! – указываю на дверь, но Пашка не обращает внимания на мои попытки. Глазеет прямо в разъяренное лицо с очень странным выражением. Боли? Сожаления? Нежности?

– Ты не сможешь его переделать, – обхватывает мое лицо руками и поглаживает скулы, а у меня внутри все переворачивается от ненависти.

– Он вообще-то твой друг! – огрызаюсь сердито, и Суворов вздыхает и качает головой.

– Только это и сдерживает меня сейчас…

Глава 1

Чайник вскипел, кнопка на нем отжалась, и шелест пара прекратился, но я все никак не могу вынырнуть из тупого оцепенения и стою, глядя в стену.

Я больше не приеду…

Он вроде говорил это спокойно без издевки, а звучало будто на меня надели наушники и врубили тяжелый рок на полную.

Не приеду…

Сотню раз запрещала себе придавать значение нашим встречам, но ведь дура наивная верила, что рано или поздно он влюбится.

Все глупые дуры допускают те же ошибки, когда влюбляются в бабников – думают, те исправятся. И я туда же.

Никаких проблем же?

Нет, никаких.

Ответила тогда, натягивая на лицо непроницаемую маску, но кто же знал, что внутри у меня начинается агония. Я уже тогда все поняла, когда он пришел и в миллионный раз отказался от кофе и вина. Просто прошел в спальню и начал раздеваться.

Как будто зачет по физре собрался сдавать – с таким же равнодушным автоматизмом.

Меня затошнило.

Опускаю взгляд на чайник и понимаю, что аппетита нет совсем, да и чаю не хочется. Слишком мало градусов.

Подхожу к холодильнику и достаю бутылку красного, что выбрала на случай, если его ответ все же будет положительным. Иронично.

Разбитое сердце и один бокал вина с кровью. Боже, как хочется нажраться.

Откупорила бутылку и налила себе, но пить так и не стала. Поставила со стуком на стол и подпрыгнула на месте, когда раздался звонок в дверь.

Передумал…

Срываюсь с места, с надеждой щелкаю замком и открываю дверь, но замираю, когда вижу на пороге совсем не того человека, которому следовало бы тут быть. Хотя, о чем я, Марк же ничего не обещал…

– Ты?

– Что, не рада? Становишься предсказуемой… – Суворов протискивается мимо меня и, не дождавшись никакой реакции, защелкивает замок на двери и стягивает с широких плеч полупальто. Прихожая наполняется терпким ароматом цитруса с нотками сандала. Туфли оставляет на коврике у входа и недовольно подметив, что я так и не удосужилась ни ответить, ни вообще как-то прокомментировать его приход, разворачивает меня лицом к кухне и легонько подталкивает, шагая рядом.

– Зачем пришел, позлорадствовать? – отмираю, когда входим в тесное помещение.