Его рот был таким развратным, а язык дразнящим, что я начала снова задыхаться, а между ног откровенно текло желание. Пашка отстранился, тяжело дыша, и я ощутила, как его стояк снова ткнулся мне в живот, хотя он всего минуту назад смачно кончил. – Ложись, пришло время показать, какая на вкус ты…

Послушно заползла на кровать, ложась наискосок. Я теперь была абсолютно голой, и от этого еще сильнее крыло. И не меня одну. Пашка не отводил от меня горящих глаз, которые облизывали каждый сантиметр моего тела и плавили его невидимыми прикосновениями. Суворов так и не снял джинсов, убрал член в трусы и оперся коленом о кровать, ведя уголком губ в намеке на улыбку. Секунда и он навис надо мной, впиваясь в лицо потемневшим взглядом.

– Если будешь хорошей девочкой, я тебя не свяжу… – едва эти слова сорвались с его губ, требовательное прикосновение смяло нежную кожу там, и я охнула, плавясь от удовольствия с привкусом неожиданной ласки. Пашка ввел внутрь палец, потом вынул и растер, а мои бедра сами раздвинулись, потому что хотелось еще. Два пальца вошли туго, и я ощутила, как его ладонь уперлась в лобок. Дыхание перехватило у обоих. Я безотчетно подалась ему навстречу, отрывая бедра от постели, а он строго посмотрел на мои руки, которые в этот момент потянулись к нему, и я тут же вскинула их вверх, вминая в подушки. – Умница, детка.

Покивала, сама не зная на что, а он отвел пальцы и снова толкнулся внутрь, задевая какую-то чувствительную точку внутри. От этого движения меня выгнуло, я уперлась пятками в матрас и безжалостно смяла подушки судорогой в пальцах.

– Паш…

Он чрезмерно довольный собой улыбнулся одними глазами и закусил губу. Мою. А я попыталась ответить, но он отвел губы и мне стало холодно. Еще хочу.

– Я еще не пробовал тебя на вкус, а ты уже хочешь кончить…

Толкнулся снова, и я, наплевав на его запреты, спятила и обхватила его шею руками, впиваясь в губы своими. Пашка не оттолкнул меня сразу. Нет он поступил благороднее. Дал мне маленький кусочек удовольствия, трахнул ртом, и с усилием оторвавшись, потянулся к ремню и за секунду стянул мои запястья, фиксируя у изголовья.

На мой протестующий писк внимания не обратил и, вернув пальцы на исходную – в меня, начал медленно гладить оголенный нерв внутри, неспешно спускаясь ниже. Его влажные губы коснулись ключиц, ложбинки под грудью, кожи над пупком, низа живота, а потом начал действовать язык. Он заскользил по коже книзу, дошел до прижатой к лобку ладони и Пашка сместил руку так, чтобы можно было беспрепятственно получить доступ к чувствительной точке губами. Втянул клитор в рот, и меня снова выгнуло, и явный стон капитуляции проник в вены. Да, я больше себе не принадлежу. Только ему сейчас.

Но только сейчас.