– Оля взяла паузу, сделала глубокий вдох, и задала первый вопрос: – Ты решил инсценировать свою смерть, чтобы заработать денег?

– Да.

– Как это делается?

– Тебе просто так или…

– Без «или», Кравцов. Как?

– Мне предложили встать во главе фирмы. Она отмывала деньги. Должность крутая. Но и такая же опасная. Потом я официально умер. Отработал заработок. Вложил деньги туда, где они принесли доход. Так пойдёт?

– Пойдёт. Значит, ты оформил вклад на карту, написал записку… – В этот момент Ольга начала перебирать бумаги, так и валявшиеся на столе. – О, даже купил билеты. В Испанию.

– Именно.

– Когда курьер принёс эти документы Элине?

– На следующий день после того, как меня похоронили.

– Как тебе это удалось провернуть?

– В нашей стране – и думаю, не только в нашей – всё решают деньги.

– Окей, понятно. – Ольга склонила голову набок и вновь посмотрела сначала на Влада, потом – на мужа. – Дальше всё просто было, да, Кравцов? Тебя опознавали Кирилл и твоя мать. Она тоже ведь в курсе, что ты жив?

– В курсе.

– Прекрасно. Лине было сказано, что труп слишком ужасен, чтобы она на него смотрела. Хоронили тебя тоже в закрытом гробу. Всё идеально.

– Так и есть. Всё прошло, как задумано.

– Только Элина не открыла конверт. Не увидела, что её грёбаный муж жив! Не понимала, что ей пора перестать рыдать в три ручья. Пора перестать не спать и не жрать!

– Оль… ну хватит, правда…

Кирилл закатил глаза и я буквально приказала себе оставаться на месте, чтобы не броситься к нему и не поколотить ещё и мужа Ольги.

– Что ты хочешь сейчас от меня услышать, Оля? – спросил Влад, глядя на мою подругу.

– Хочу составить полную картину событий. Всего лишь. – Её голос прозвучал ровно. Киру она не ответила. – Что было дальше, Сева? Тебе прислали фотографии? Что на них было?

– Кажется, я уже дважды это озвучил. – Титов переглянулся с Кириллом, от его взгляда мне стало окончательно мерзко. – На фотографиях Лина была в клубе, сидела на каком-то мужике и извивалась от радости, что её муж мёртв.

– Прямо извивалась? На фотографиях? От радости? Надо же, до чего техника дошла! – притворно восхитилась Ольга, и когда Влад поморщился, добавила: – Когда были сделаны эти снимки?

– Я тоже это озвучил.

– Повтори.

– Через пять дней после того, как Лина узнала, что я мёртв.

Я судорожно вздохнула. Прикрыла глаза, запрокинула голову. Нельзя было разрешать себе плакать. Этот человек не заслужил ни слезинки, хотя моё горе и исчислялось океанами, выходящими из берегов. Но сейчас плакать было нельзя…

– И это всё? Ты смирился с тем, что твоя жена шлюха, а потом решил вернуться, чтобы отомстить?

В этот момент я заставила себя посмотреть на Влада и увидела, как он дёрнулся, словно ему выписали пощёчину.

– Не совсем так. Я до сих пор её хочу.