Остались лишь потребность друг в друге, когда срывали одежду, словно сумасшедшие, и когда стало важным лишь одно — отдавать себя без остатка и получать то же самое взамен.

30

— Я хочу на тебя посмотреть, — хрипло сказал Глеб, отстранившись.

Я лежала голая на постели, до которой мы добрались лишь чудом. Грудь вздымалась от волнения, смешанного с пережитым адреналином.

— Ты же… смотришь… — ответила сбивчиво, не понимая, чего желает Ледов.

Сам он стоял у изножья кровати. В разодранной рубашке, клочьями повисшей на его плечах. Неужели это сотворила с ним я?

— Нет… ты не понимаешь.

Хочу смотреть, как ты себя ласкаешь.

Он стащил остатки ткани с плеч одним слитным движением. Та же участь постигла и брюки. Я задохнулась от увиденного — в полумраке комнаты можно было разглядеть всё до чёрточки. Ну, или домыслить то, что скрывала темнота.

— Так?

Разведя ноги, я положила пальцы на влажные складки и провела вниз и вверх.

— Да.

Ладонь Глеба сомкнулась на стоящем колом члене.

— Продолжать?

Кажется, я начала задыхаться от того, что делала. От того, к чему меня принуждал Ледов. Принуждал ли?

— Продолжай.

Его голос был хриплым, и тембр посылал по коже волны мурашек. А может, виной этому было то, что я сейчас делала.

Прикрыв глаза, усилила нажим. Иногда я занималась самоудовлетворением и знала, что мне нравится, а что — нет. Но именно в этот раз всё было иначе. Просто потому, что он смотрел. И потому что делал то же самое. Я даже слышала, с каким чётким тактом он двигает рукой по члену вверх и вниз.

— Достаточно!

— Что?

Вынырнув из того состояния, в котором пребывала, я с удивлением посмотрела на Ледова. И только тогда заметила, что мы с ним дышим в унисон.

Жадно хватаем ртом воздух, не можем насытиться желанием вдохнуть порцию кислорода.

— Я сказал: достаточно.

В голосе Глеба не было ничего, кроме просьбы, несмотря на приказные нотки. Он откинул мою руку, устроился между моих ног. Гладкая головка члена коснулась промежности. Ледов обхватил ствол ладонью, провёл вверх и вниз. Задел набухший клитор, я выдохнула и впилась в плечи мужа ногтями.

Мне нужна была разрядка.

— Давай… пожалуйста, — вымолила два слова, жаждая лишь одного.

Хотела почувствовать член внутри.

Большой, растягивающий меня до предела.

— Да… — вторил мне Ледов и вошёл до самого основания.

Я проснулась… когда-то. Не знала, сколько времени сейчас. Не смотрела на часы. Не понимала, что происходит.

Приподнялась на локте и, не обнаружив в постели Глеба, упала на подушки и вновь закрыла глаза.

Та ночь, что мы провели вместе, была настолько обезоруживающей, что я пока не представляла, как на всё случившееся реагировать. И всё же… всё же внутри уже заворочался сонм сомнений. Он порождал миллиард вопросов.